Каждое лето после (ЛП)

 — Ты ощущаешься так потрясающе. Ты даже не представляешь, как часто я думал об этом.

Его слова обволакивают мое сердце, растекаясь растопленным маслом по всему телу.

— Я знаю, — шепчу я. Его рот перемещается к моей шее, и он слегка проводит языком по моей ключице до уха, и я трусь об него, пытаясь достичь вершины своего наслаждения. — Я знаю, — повторяю я снова. — Я тоже думаю о тебе.

Признание срывается с моих губ, и Сэм рычит, прижимая меня к себе, одной рукой залезая мне под шорты, а другой освобождая мою грудь от лифчика. Когда он жадно берет мой сосок в рот и смотрит мне в глаза, оргазм начинает быстро нарастать. Я бормочу что-то бессвязное, невнятную мешанину из «Сэм», «продолжай» и «почти». Он двигает мной быстрее и жестче над собой и засасывает меня глубже во влажный жар своего рта, и когда его зубы впиваются в мою плоть, молния тянет вверх по моему позвоночнику, и я сильно содрогаюсь. Его рот снова на моём, поглощая мои стоны, его язык нетерпеливо двигается против моего, пока мое тело не становится ватным, и я прислоняюсь к нему, небольшая дрожь всё ещё проходит сквозь меня.

— Я хочу тебя. Я всегда хотел тебя, — бормочет он, пока я тяжело дышу.

Я откидываюсь назад, моя обнаженная грудь остывает от влажности его рта.

— Ты такая, блять, великолепная, — говорит он.

Я провожу рукой вверх по его бедру, по тонкой ткани его спортивных штанов, пока не нахожу твердый выпуклость его эрекции.

Я целую складку на его нижней губе, затем накрываю её своим ртом, посасывая и покусывая, пока двигаю рукой под его поясом и вокруг его теплой длины, двигая рукой вверх-вниз.

Когда я провожу языком по его шее к уху, прикусывая мочку зубами, и шепчу: — Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо знала, — он хватает мою руку и вытаскивает её из штанов, затем сжимает мои бедра и притягивает меня к себе, и его таз выгибается подо мной. Громкий, сдавленный стон срывается с его губ. Оргазм накатывает на него тремя волнами, и я оставляю поцелуи на его шее, пока оно расслабляется, а затем я сворачиваюсь калачиком у него на груди и слушаю звук его тяжелого дыхания. Его руки обнимают меня, и мы остаемся так несколько спокойных минут.

Но когда я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него, его брови нахмурены.

— Я любил тебя, — шепчет он.

— Я знаю, — говорю я.

Обиженные глаза скользят по моему лицу.

— Ты разбила мне сердце.

— Сэм Флорек — гребаный псих, и не забывай об этом, — Делайла сидела на моей кровати, поджав под себя бледные ноги, и произносила ободряющую речь, пока я собирала вещи для коттеджа.