Каждое лето после (ЛП)

 — Я буду навещать тебя в Торонто, а ты будешь приезжать в Кингстон — когда мы сможем.

В носу у меня защипало, как будто я съела ложку васаби.

— Четыре года врознь — это долгий срок, — прошептала я, играя со своим браслетом.

— Для тебя и меня? Это ничто, — тихо сказал он, и прежде чем я успела спросить, он зацепил указательным пальцем мой браслет и слегка потянул за него. — Клянусь, — сказал он. — И, кроме того, у нас есть время. У нас впереди всё лето.

Но он ошибался. У нас вообще не было в запасе всего лета.

— Так что ты, типа, умный-умный, — сказала я, когда он позвонил, чтобы сообщить мне новости. — Почему ты мне не сказал?

— Я учусь, и школа дается мне довольно легко, — ответил он. Я почти слышала, как он пожал плечами. — На самом деле это не такое уж и большое дело.

Но это было «такое уж большое дело». Наличие высших оценок в его выпускном классе означало, что Сэм был лучшим в классе и, следовательно, должен был произнести речь на выпускном.

Я поехала в Баррис-Бей в день его выпускной церемонии, которая также была вечером большой вечеринки после вечеринки, белого платья без бретелек, которое мы с Делайлой выбрали в торговом центре, висит на крючке в задней части машины. Мой выпускной — душное, без происшествий мероприятие, состоявшееся ближе к вечеру на школьном футбольном поле, — состоялся несколькими днями ранее. Когда я добралась до коттеджа, у меня было как раз достаточно времени, чтобы принять душ, переодеться, немного накраситься и заплести волосы в косу, которая свисала на одно плечо. Я попросила Сэма выяснить, какую обувь девушки надевают на необычную вечеринку в пригороде, поэтому я отправилась к Флорекам в серебристых шлепанцах со стразами на ремешках.

Чарли уже вернулся домой со второго курса Вестерна, так что Сью и парни сидели на крыльце со стаканами чая со льдом, когда я спускалась по подъездной дорожке. Они втроем, собравшиеся дома ранним летним вечером в пятницу, были редким зрелищем. Сэм поднялся со своего плетеного кресла и вышел на крыльцо, чтобы поприветствовать меня, одетый в черный костюм, белую рубашку и черный галстук. Он подстригся и был похож на подросткового Джеймса Бонда.

Он одарил меня улыбкой, которая говорила, что он, вероятно, осознает, насколько хорошо он подготовился, и целомудренно поцеловал мою щеку, прежде чем Сью заставила нас позировать для фотографий.

В некотором смысле Сэм остался в моем сознании тощим мальчиком, которого я впервые встретила, ребенком, у которого были проблемы с одноклассниками после смерти отца, а затем подростком, слишком занятым, чтобы веселиться, если я его не подталкивала.