Казак в Раю

В глубине души каждый прекрасно понимал – ещё мгновение, и они так вцепятся друг в друга, что уже никакая сила на свете не заставит их разомкнуть объятия!

Оба знали – останься они сейчас вместе, и насмарку пойдут все испытания… Всё будет брошено и сметено слепой мощью любви – вера отцов, национальные традиции, память предков, гордость рода и… даже воля Бога! Они не могли пойти на это, стоя на самом пороге долгожданного Рая…

Иван Кочуев успел пролететь буквально пять-шесть шагов, как был остановлен твёрдой казачьей рукой. Он поднял глаза и обомлел – перед ним стояли трое рослых бородачей в новенькой форме войска Донского, все при шашках, с Георгиевскими крестами на груди и дружелюбными улыбками.

– Здорово, станичник! К нам ли путь держишь? – спросил один.

– Видимо, да… – неуверенно огляделся молодой человек. Камень исчез, сзади расстилалось чистое поле, впереди – новый мир… Голубоглазый бородач ободряюще хлопнул его по плечу и отечески обнял:

– Не робей, парень. Раз сюда дошёл, значит, казачье сердце у тебя в груди! В станицу райскую с нами пойдёшь, хату тебе всем миром поставим, любого коня из табуна выбирай, брагу ставь, живи – не тужи!

– Ага… спасибо, очень приятно… – Иван бросил тоскливый взгляд на залитую солнцем станицу, словно воссозданную из романтических иллюстраций к шолоховским рассказам. Невдалеке бродили статные гнедые кони, серебрилась река, блестели купола православного храма, и в отдалении разносились протяжные казачьи песни…

– Да ты что смурной такой? Али не по нраву чего? – удивлённо спросил второй.

Бывший подъесаул повесил голову…

– Нет… нормально всё, как и ожидал. Здесь действительно Рай, и я… Просто знакомая у меня там осталась… хорошая знакомая, Рахиль и… это…

– Еврейка, что ль?! – не понял третий, и все на секунду сдвинули брови. – Так забудь её! Не след православному казаку из-за коленки израилевой в грусть впадать. Вона, в станице уж отыщешь себе любушку по сердцу! Нашей красы и веры, а евреям в казачий Рай ходу нет…

– Это я понимаю. – Иван решительно поправил фуражку и посмотрел, как горят на солнце золотые кресты далёкой церковки. – По сердцу, говорите, по сердцу…"

"…Рахиль тоже никуда особенно не ушла. Вид, открывшийся ей сразу за красным камнем, был настолько величественным, что она едва не упала на колени. На зелёном холме раскинулся золотой город – небесный Иерусалим! Сразу вспомнилось всё – детство, юность, родители, цитаты из Торы, праздник совершеннолетия «бат-мицва», сухой вкус мацы, запах бабушкиных лекарств, мгновенная боль от того страшного взрыва… Всё вспыхнуло в груди и откатило, сердце наполнилось необычайным покоем, на пыльную тропинку упала всего одна счастливая слеза…

– Здравствуй, девочка.