Казак в Аду

Дурак… заслужил… но я… люблю тебя…

— И шоб я никогда не слышала от вас этих слов! — окончательно впала в истерику эмоциональная иудейка. — На фига оно мне, когда вы продали душу?! Шо я, умоляю, шо я вся буду с вами делать, когда вы не мой, а их?! Таки давайте я тоже что-нибудь им продам, раз вы так!

Подъесаул молча обнял её, прижал к своей груди и позволил отреветься всласть. Всё, что касалось проявления чувств, героическая еврейка умела делать как никто. Из одного её рёва можно было поставить целую сцену, канонический «Плач Ярославны» отступал на заслуженный отдых… Рахиль рыдала искренне, истово, целенаправленно, на всю аудиторию и тем не менее для каждого в отдельности! Она добавляла непредсказуемую гамму вздохов, всхлипов, стонов, не произнося имён собственных, нарицательных, а также проклятий или молитв, но самое удивительное, уложившись при всём при этом в какие-то пятнадцать-шестнадцать минут!

Остроухий Миллавеллор сидел рядышком, не дерзая вмешиваться в их слезоразливную идиллию, а потому неспешно докладывая неизвестно кому непонятно что:

— Гуань Ши всегда говорил… что-то умное… Да-да, и как раз на эту тему… но что? И, главное, зачем? То есть какое вообще дело этой китаёзе узкоглазой до того, что тут у нас творится?!! С чего он, собственно, лезет куда не просят?! И ведь, главное, такого умного из себя строит, что ты…

Сложноразнотравносоставная самокрутка убеждённого жителя «страны ароматов» тихо тлела, придавая его узкому лицу романтический ореол. Иван был занят слезами Рахили, сама девушка незаметно расцеловывала руки подъесаула, так что общего перехода на иной уровень не заметил уже никто.

Неизвестная сила перенесла их обратно, к тому же забору, но теперь на нём не было знака «Внимание, дети!». Более того, из памяти наших героев были стёрты почти все воспоминания о произошедшем событии. Хотя нет, разумеется, самое главное и ключевое не смог бы стереть никто — Рахиль знала, что её похитили, пытаясь изнасиловать и убить, а Иван спас её ценой продажи собственной души на семь лет, и Миллавеллор всему свидетель. Просто воспринималось это всё теперь ровно и буднично, как свершившийся факт, роковая данность, с которой надо научиться жить, а не заострять на ней внимание, впадая в панику или в крутой депресняк…

— Ага!

— Папа…

— Ага!!

— Папа, но выслушай же…

— Ага!!!

— Папа, он ведь сделал это из-за любви!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

О том, что Бог, безусловно, есть Высшая сила. Однако игра, устанавливая правила, играет порой и самим Богом. Что уж говорить о нас, людях…

…И вот мы снова возвращаемся к основной теме нашего романа — Бог есть любовь. Хотя и эти три слова трактуются совершенно по-разному разными группами населения в разное время и по разным причинам.