Казак в Аду

Безусловным добром может быть только Господь Бог, но мы-то люди… И прекрасно понимая, что именно «добро» и победит, в конце концов установив некую разумную гармонию всего сущего, мы всё равно зачем-то воюем на стороне этого же «добра»?!

Согласен, мысль крамольная и даже в чём-то явно сатанинская, но… Непонятно, какой смысл напрягаться лично вам и каждому индивидууму в отдельности, если в глобальном плане его роль в этой битве ничтожна, а победитель предопределён самим смыслом существования Вселенной? Зачем всю жизнь (а она коротка!) предоставлять свою бессмертную душу как бесплатный полигон для вечной битвы «добра» и «зла»?! Почему нельзя просто жить?

Буддисты в своё время легко выкрутились из этих разборок, но о них разговор особый — иногда кажется, что «пофигизм» — лучший синоним к названию их религии. Мы не об этом… Мы о смысле битвы. Не о взгляде на неё с высоты, а о прямом и непосредственном участии в ней. И пока Иван Кочуев, филолог и казак, не находил ответа на все эти вопросы. Но он искал, а это уже хоть что-то…

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

О том, что иногда яркая смерть человека говорит о нём гораздо больше, чем вся его тусклая жизнь…

— А вот сбежавший лабораторный эльф, его партнёрша по размножению и компьютеризированное средство передвижения, именуемое лошадью, — вовремя доложил Ганс, указывая пальчиком на экран радара.

Наши герои дружно повернули головы, один выходя из глубин задумчивости, другая с сожалением откладывая бутерброд с сыром — больше не лезет.

Пульсирующая золотая линия отбивала три неравномерно вспыхивающие точки: две поменьше, одна побольше. Странно, неужели пожилые влюблённые передумали возвращаться в Арддурхоум? Ведь сил эльфийского кольца вполне хватало на две новобрачные персоны…

— А это что, циклон или тучи? — мельком взглянув на экран, бросил казак.

— Это? — вглядываясь в густую россыпь маленьких точек, заинтересовался младший бес. — Это… больше всего похоже на движущуюся группу хоть тех же клонированных образцов из поставок Дэви-Марии! Одно время мы их часто использовали, но Док считает, что их мозг слишком промыт для несложной работы на конвейере…

— А это пятно? — Теперь уже Иван и Рахиль навалились на экран, едва не вдавив в него бедного Ганса.

— Это ещё одна группа, но меньшая. А что случилось-то?!

— В двух словах? — сдвинул брови суровый подъесаул. — Наших бьют!

— В смысле ваших? — попытался увильнуть бес, но нежная иудейская военнослужащая уже приподняла его за химок.

— Таки вот мы ещё будем тут выяснять, наши-ваши?! А ну, живо машину в штопор, идём на бреющем, веерная бомбардировка, пленных не брать, я им покажу сектор Газа!

— Подчинитесь, Ганс, — чуть икая после выпитого, нетрезво кивнул добрый Док.