Казачий спас

Ловко отсчитав деньги, оружейник повернулся к князю и, заметив его интерес к боеприпасам, спросил:

— Что интересует, сударь? Патроны есть разные. К англицкому оружию, к французскому. К нашему, само собой, имеется.

— Нужны патроны к «бульдогу», — ответил князь.

— Есть такие. По пяти копеек за штуку.

— Ого! Ну и цены, — удивился Николай Степанович.

— Так ведь и привоз денег стоит, — развел мастер руками. — Это в столицах цена пониже, потому как везти недалеко. А сюда пойди закажи, да еще и заказанного ждать устанешь.

— Ладно. Уговорил. Отсыпь на рубль. Мне им не воевать. Хватит, — махнув рукой, скомандовал князь, доставая бумажник.

Из оружейной лавки они вышли весьма довольные собой. Гриша, снова оглядевшись, направился в сторону суконных рядов. Закупив себе пару рубашек, холста на исподнее и портянки, парень набрел на прилавок скорняка и тут же сцепился с ним в торге за папаху. Кубанка явно ему нравилась, но платить без торга — продавца обидеть. Наблюдая за этим зрелищем, князь только удивленно головой качал, слушая аргументы, приводимые спорщиками."

"Тряся и теребя папаху так, что нитки трещали, они тыкали ею друг другу в носы, тыча пальцами в спорные точки. Сам князь, внимательно рассмотрев кубанку, не смог найти и третьей части тех изъянов, что называл парень. Наконец, уплатив за папаху рубль бумажкой, Гриша с довольным видом отступил от прилавка.

— И чего ты с ним так сцепился? — не удержался от вопроса князь. — Ведь деньги-то у тебя есть.

— Есть, — с улыбкой кивнул парень. — Но ведь это базар. Тут не поторгуешься, уважать не станут. Да и папаха хороша. А торг для мастера — это как похвала. Не станешь спорить, мастера обидишь. Принято тут так.

— Обычай, значит, — на всякий случай уточнил Николай Степанович.

— Ага. Он и есть.

— Ну, ты все купил или еще за что торговаться будешь? — спросил князь, уже уставший от этого долгого дня.

— Чувяки только купить осталось. Не в сапогах же по дому ходить, — подумав, ответил Гриша.

— Ох, и повезет же какой-то красотке, — рассмеялся князь. — Хозяйственный ты, аж дух захватывает.

— А вы думали, что казаки только войной живут? — усмехнулся Гриша. — Нет. Мы от начала своим умом жили. Над нами ни бояр, ни чиновников никогда не было. Только своя голова да казачий круг. Да и крепостными мы никогда не были.

— Это заметно, — хмыкнул князь.

— Чем же? — с интересом спросил парень.

— А не умеешь ты спину гнуть. С любым пытаешься как с равным говорить. Даже с тем, кто по чину и по рождению тебя намного выше. Да, грубости ты не допускаешь, но и почтения в тебе нет.

— Меня учили почитать только Господа да честь воинскую. Остальное от лукавого, — отрезал Григорий, и князь поперхнулся, услышав это.

— Ладно, — спустя пару минут придя в себя, сказал князь.