Казачий спас

— Зачем впутывать стороннего человека? — насторожилась Герцогиня.

— Чтобы им было, что проверить. А то скажу я, что настоящую цену знаю, а они спросят, откуда? И что отвечать?

— Он прав, — помолчав, решительно кивнул капитан. — В этом случае нужно действовать почти открыто. Что называется, с сохранением личной тайны. Пусть убедятся, что ты действительно собираешься продавать ножны официально. Это ускорит события. Оценщика подходящего тебе назовут. Он давно уже разным антиквариатом занимается и в городе человек известный. Это не сложно. Тем более что именем князя ты в этом случае запросто воспользоваться можешь. Половина города знает, что ты его подопечный.

— Верно. И со спокойной душой могу сказать, что продаю свою вещь только потому, что стыдно на шее у него сидеть, — кивнул Гриша.

— Вы только сами себя не перемудрите, мальчики, — грустно улыбнулась Герцогиня, возвращаясь в кресло.

* * *В очередной раз опрокинув здоровенного Семку в пыль, Гриша отступил в сторону и, встряхнув руками, мрачно вздохнул:

— Вот скажи мне, Семен, зачем ты на все это время тратишь?

— А шо не так? — опешил здоровяк, отряхиваясь от пыли.

— Да все не так, — скривился Григорий. — Вроде и себя не жалеешь, и повторяешь все за мной, как та обезьяна, а все равно все по-своему сделать норовишь. Сказал же, не дави силой, двигайся. Телом веди. А ты все дурниной.

— Да как телом-то? — развел гигант руками.

— Да я тебе уже сто раз показывал, — зарычал Гриша. — Берешь его за руку, пальцем прижал, чуть повернулся и плавно повел ее вперед и вниз, резко, но плавно.

Говоря все это, он одновременно демонстрировал каждое движение на самом Семене, и, как следствие, бугай в очередной раз перелетел через собственную голову, словно кукла тряпичная. Кряхтя поднявшись, Семка угрюмо вздохнул и, почесав в затылке, буркнул:

— Не получается у меня вот так, всем телом двигать. Мне проще сразу ему клешню оторвать, чем крутить эдак-то.

— Вот я и говорю, нет тебе смысла учиться, — вздохнул Гриша.

— Вот и мастер Лю так же сказал, — обиженно прогудел гигант. — А я шо, дурнее того паровоза? Так паровоз железный, а я-то человек. Вроде как по образу и подобию господнему слеплен."

"— Не богохульствуй, — рыкнул Гриша. — Не дурной ты. Тут другое что-то. А вот что, никак понять не могу. Вот ты сам только что сказал, что тебе проще противнику руку оторвать, чем вот так выкрутить. А почему?

— Да шоб я знал! — взорвался Семка. — Все вижу, что ты показываешь, все вроде понимаю, а сделать ну никак не получается. В голове словно мешает что.

— Так. Дай подумать, — проворчал Гриша, присаживаясь на бревно, где обычно перекуривали забайкальцы во время учений.