Казачий крест

В ответ Матвей только плечами пожал.

– Верно подумал, – вдруг поддержал его отец. – Своё скосим, сходишь помочь. Там дитя малое. Не след им в зиму без хлеба.

– А соседи что скажут? – задумчиво протянула женщина.

– Что у нас добрый казак вырос. Вдову без помощи не оставил. А ежели что глупое болтать станут, так им и ответишь. Вдовам завсегда помогали, – жёстко ответил ей кузнец.

– Как скажешь, Гриш, – помолчав, вздохнула Настасья.

– Уймись, мать. Вырос казак. У подола уж не удержишь, – тепло улыбнулся ей кузнец. – Вон, когда с ногайцами резались, так я и охнуть не успел, как он одними ножами полдесятка положил.

– Так я ж не спорю, – махнула Настасья рукой.

– Угу, только вздыхаешь так, что того и гляди скирды разметает или на кофте пуговицы отлетят, – поддел её муж, лукаво улыбнувшись.

– Да ну тебя, охальник, – рассмеялась Настасья, чуть зардевшись. – Тут еле ноги таскаешь, а ему всё одно подавай.

– А что поделать, коль красавица ты у меня, – преподнёс мастер комплимент.

– Всё, я спать пошёл, – буркнул Матвей, поднимаясь и прихватывая с телеги свою кошму с буркой."

"Отойдя от костра в сторонку, он раскатал кошму и, сунув под голову мешок со сменной одеждой, накрылся буркой с головой. На покосе переодеваться приходилось каждый вечер. Пыль и обрезки колосков набивались под одежду и крепко царапали кожу. Так что, чтобы избежать проблем с кожей, одежду приходилось менять и регулярно как следует выколачивать. Помыться в степи дело непростое. Родник, из которого все брали воду, был слишком маленьким, чтобы в нём можно было искупаться. У Матвея уже мелькала мысль соорудить на его берегу что-то вроде купальни, но времени на это просто не было.

Проснувшись с первыми лучами солнца, парень быстро вздул костерок и, подвесив над ним котелок для чая, отправился в перелесок за хворостом. Умывшись всё в том же роднике, он быстро собрал очередную вязанку для костра и, вернувшись, принялся заваривать чай. Работа уже привычно спорилась в руках, так что никаких проблем парень во всём этом не видел.

Услышав его возню, проснулись и родители. Увидев его за хозяйственными делами, Настасья тут же подхватилась, чтобы озаботиться завтраком, но парень только отмахнулся:

– Передохни, мам. Управлюсь. Дело нехитрое, – улыбнулся он, глядя, как сладко женщина зевает. – Умойся пока. Чай вон поспел уже. Сейчас хлеба да сала нарежу, вот и поснедаем.

– Верно, сын. В поле оно самое то, – одобрил его действия кузнец, ловко вскакивая с кошмы.

Позавтракав, они снова вышли на делянку и взялись за работу. Но на этот раз косил только Матвей. Родители занимались только уборкой скошенного хлеба. Матвей, помня, что ему ещё предстоит помогать любовнице, с ходу поймал ритм и размахивал косой словно заведённый.