Казачий крест

Ульяна, встретив его со всем пылом соскучившейся женщины, утолив первый голод, нежно прижалась к нему и, положив голову на плечо, тихо спросила, водя пальчиком по груди парня:

– Чего к вам Катька в кузню забегала?

– Топор раскололся, починить просила, – равнодушно буркнул Матвей, блаженствуя. – У тебя-то весь инструмент в порядке?

– Твоими заботами, Матвеюшка, – проворковала Ульяна, целуя его.

– А тебе откуда известно, что она забегала? – сообразил парень.

– Так соседи мы, милый. Я завсегда знаю, где ты и чем занят, – лукаво улыбнулась женщина.

– Следишь, что ли? – удивился Матвей.

– Бывает иной раз, – чуть смутившись, призналась Ульяна.

– От дурная, кто ж с баловством каким на подворье пойдёт? – тихо рассмеялся Матвей.

– Знаю, а всё одно так и тянет посмотреть, – ещё больше смутилась женщина.

– Не дури, Уля. В кузне да в дому только дела могут быть, – отмахнулся парень. – Сама знаешь, там и батя, и мать. Так что не бери дурного в голову.

– Баба я, Матвеюшка. И бабьего во мне завсегда больше.

– Чем какого? – не понял Матвей.

– Чем умного. Слыхал поговорку, волос долог, а ум короток. Так это про нас.

«Ага, а ещё я помню, что самокритика – вещь хорошая, после неё другому сказать нечего», – хмыкнул про себя парень, вслух добавив:

– Иная баба двух мужиков по хитрости и хватке обойдёт.

– То не про меня, – усмехнулась Ульяна. – Тут вот ещё что. Ты ж Харитона, вдовца, знаешь?

– Ну помню такого, – осторожно отозвался Матвей. – И чего он?

– Давеча у колодца встретились, гуторил, что нравлюсь я ему и что хочет по осени сватов заслать.

– Погоди. Какие ж к вдове сваты? – удивился Матвей.

– Ну, сваты – это так, к слову. В общем, замуж он меня зовёт, – вздохнула женщина, ещё теснее прижимаясь к нему.

– А ты чего? – помолчав, уточнил Матвей.

– А я думаю. А ты что скажешь?

– Я? Это не меня замуж зовут. Да и не хозяин я тебе, Уля. Ты вот что скажи. У Харитона того хозяйство как, крепкое?

– Доброе, – решительно кивнула женщина.

– А детей сколько?

– Двое. Сын с дочкой. Моей Татьянки на пару годиков постарше будут.

– И как он? Пьющий? Или, может, чего худое про него слыхала? – продолжал допытываться Матвей.

– Бог миловал. Вроде нормальный мужик. Жена его в прошлом годе простыла, да от лихоманки и померла. А худого ничего о нём не слыхала.

– Ну, тогда сама решай, – вздохнул парень. – Я всё одно пока жениться не собираюсь. Не до того мне.

– Чего это? – насторожилась Ульяна.

– А то ты не знаешь, что со мной случилось, – фыркнул Матвей.

– Знаю, конечно. До только кроме шрамов ничего более и нет.

– Из-за них меня Палёной рожей по станице девки кличут, – криво усмехнулся Матвей. – Да и парни тоже сторониться стали.

– То-то ты на посиделки ходить перестал, – тихо охнула женщина.

– Угу, насмешек не хочу.