Казачий адмирал

К тому времени я уже привык к необразованности западноевропейцев, поэтому коротко просветил ее об этой бездарной писательнице, пробившейся только благодаря трансвестизму. Судя по текстам без конца и без начала, Жорж Санд понятия не имела о вагинальном оргазме и, как следствие, о красивом или хотя бы логичном финале. Катарсис случается из-за того, что наконец-то добираешься до конца ее опуса.

Охранницу Консуэло поразили то ли мои познания в литературе, то ли владение итальянским языком, который учится за два месяца и так же быстро забывается, то ли моя должность, то ли все вместе, и она дала понять, что не прочь углубить знакомство. Я не отказался, но и не углублял сильно, потому что она хотела серьезных отношений, поскольку засиделась в девках, а молодые земляки замуж не брали. Старый русский капитан тоже не решился. Мои представления о прекрасном разбивались о ее широченную задницу.

В семнадцатом веке в Триесте все еще есть остатки римского амфитеатра, уже есть крепость Сан-Джусто и еще нет много чего, включая замок Мирамаре и огромную площадь Единство Италии с фонтаном и памятником императору Карлу, забыл под каким он номером. Глянув с определенной точки на этот памятник, сразу вспоминаешь Одессу: «Если встать на крышку люка, посмотреть на руку дюка…». На площади Единство Италии крышки люка в нужном месте не было, зато из руки Карла торчало кое-что более длинное, чем у Ришелье, а потому заметное с большего количества мест.

Во время одной из прогулок вдоль Гранд-канала, где в будущем будут стоять яхты, а сейчас в основном разгружались рыбачьи суденышки, нам повстречался долговязый вояка, который гнался за вербовщиком — мужчиной лет сорока, из свернутого носа которого ручьем текла кровь, — колотя его по спине палашом в ножнах.

— Я тебе, сукин сын, покажу, как пытаться надуть меня! — орал по-немецки вояка на бегу."

"Получив в очередной раз по ссутуленной спине, вербовщик задействовал скрытые резервы и быстро оторвался от преследователя.

Тот сразу перешел на шаг, а увидев Иону, остановился и спросил:

— Казак? Какой черт тебя занес сюда?!

Знатные и богатые триестцы сейчас говорят на венецианском диалекте итальянского, бедные — на диалекте славянского, а чиновники и военные — на немецком. Если первые два языка Иона, пусть и с трудом, понимает, то немецкий не знает вовсе, только несколько слов, выученных при общении с нашими соседями-наемниками под Хотином.

— Да, казак, — ответил я за Иону. — Он сопровождает меня.

— А ты кто такой? — поинтересовался вояка.

— Куренной атаман, по-вашему, командир полка Войска Запорожского, — ответил я. — Следую по личному делу во Францию.

— Наниматься на службу? — спросил он, вдевая палаш в ножнах в петли на ремне.

— Может быть, — уклончиво ответил я.