Казачий адмирал

— Я читал про твоего предка Игоревича. Его житие написал настоятель Молчанского монастыря… — Андрей Мосальский, наморщил лоб, припоминая.

— Илья, — подсказал сын Иван.

— Верно, — подтвердил отец и воскликнул завистливо: — Вот у кого жизнь была интересная! А тут сидишь в этой забытой богом дыре и от скуки дуреешь!

Я заметил, что он не умеет говорить спокойно. Наверное, так борется со скукой.

— Думаю, татары и ляхи не дадут скучать, — предположил я.

— Да пусть приходят, встретим, как надо! — пригрозил князь и перешел к делу: — Хорошим воинам царь завсегда рад, и мне подмогой будешь. В городе пустырей хватает, стройся, где хочешь. Советую по правую руку от торговой площади, там зажиточный народ селится. Если надумаешь деревеньку основать на гуляющих землях, на пять лет будешь освобожден от податей, а если на том берегу Сейма, то на все десять.

— У меня четыре сына, хочу сразу четыре дома поставить рядом, — сказал я.

— Да хоть десять! Мне надо, чтобы город побыстрей заселили, чтобы было кому подати и пошлины платить и от врагов отбиваться! — разрешил князь. — Сейчас в баньку сходим, повечеряем, а завтра с утра дам тебе человека, он все покажет и расскажет.

— Можно, я ему покажу? — робко попросил Иван.

— Показывай, — разрешил отец.

После бани мы знатно гульнули. За четыре века ни традиции, ни меню не изменились. Разве что тосты стали короче.

Утром Иван Мосальский стал моим экскурсоводом. Князь выделил нам — сыну, мне и Ионе — трех верховых лошадей. Ивану достался смирный мерин игреневой масти. Я взял гнедого жеребца, а Ионе достался низкорослый степной конек мышиной масти, наверное, потомок тарпана. Внутри города дороги, превратившись в улицы, шли от ворот, сужаясь, к торговой площади, расположенной у северной части Детинца. Сектора между ними были разделены переулками на кварталы одинаковой ширины, но разной длины, разбитые на примерно одинаковые по площади места для подворий, большую часть которых занимали пожарища и пустыри. Иван Мосальский привез меня на рекомендованное отцом место. Я выбрал большой участок между торговой площадью и Монастырской дорогой. Разобью его на четыре одинаковых, чтобы сыновьям не обидно было.

Услышав, что дома собираюсь ставить каменные, Иван Мосальский сообщил:

— Каменщиков в городе мало, надо приглашать из Чернигова, а они больше запросят.

В отличие от отца, он почти всегда говорил спокойно. Отец утверждает, что Иван пошел в мать, которая прошлой осенью умерла. Он пока единственный сын. Есть еще старшая сестра, замужняя, и три младшие. Судя по всему, Андрей Мосальский под венец идти во второй раз не собирается, живет с дворовой девкой Анютой, которую сделал ключницей. Ключница — почетная должность наложниц.