Казачий адмирал

Она вроде бы не изменилась. Зато Детинец, Молчанский монастырь и Посад изменились сильно. Детинец и монастырь обзавелись каменными стенами и башнями, а Посад стал больше и лишился деревянных стен. Вместо стен был вал высотой метров десять, укрепленный плетнями из хвороста и с плетеными турами по верху, между которыми стояли разнокалиберные, но не более шести фунтов, фальконеты и гаковницы. Вал начинался от берега реки Сейм выше по течению и возвращался к нему ниже по течению, образуя неправильный полукруг. В валу было пятеро ворот с надвратными башнями: двое на юге, Монастырские и Посадские, на востоке Рыльские, на севере Глуховские, на западе Конотопские. От последних трех начинались дороги, ведущие к этим городам.

На Подоле перед валом стояли новые деревянные дома. Только в дальнем от пристани конце еще чернело несколько пожарищ. Пристань была старая, почерневшая, с душком гниющего дерева. Мне даже показалось, что это та самая, на которую я ступал четыре века назад. На этот раз меня встречало всего два человека: таможенник — низенький круглый мужчина лет сорока двух, напоминающий бочонок, втиснутый в червчатый зипун и с приколоченной сверху бобровой шапкой, выкрашенной по польской моде в желтый цвет. На ногах узконосые сафьяновые желтые сапоги, украшенные вышивкой красными и черными нитками. Наверное, вышивавший собиралась изобразить петуха или жар-птицу, но на сморщенных голенищах гляделось, как перееханная автомобильным колесом ворона. Несмотря на любовь к польской моде в одежде, таможенник был с густой темно-русой бородой, немного раздвоенной внизу. Его сопровождал бородатый стрелец с бердышом, который он положил на правое плечо ратовищем. Длина ратовища была примерно метр семьдесят, а лезвия — полметра. Лезвие было за спиной и повернуто вниз. Кинжал в деревянных ножнах висел на широком кожаном ремне слева, где обычно цепляют саблю. Зипун и шапка на стрельце были из серой дешевой шерстяной ткани, а сапоги тупоносые, растоптанные и оба, просящие каши. Таможенник, увидев, что в лодке нет товаров, сразу как бы наполовину сдулся.

— Зачем пожаловал… — он запнулся, подбирая правильное обращение, что в эту эпоху очень важно, — …шляхтич?

— Дело у меня к воеводе князю Мосальскому, — ответил я.

— У себя он, — махнул таможенник рукой в сторону ворот, ведущих в Детинец."

"Оставив вещи в лодке, я отправился с Ионой в Детинец. Стоявшие у ворот четверо стрельцов, тоже вооруженные бердышами, но еще и саблями, а в приоткрытой караульной видны были стоявшие в козлах мушкеты, которые здесь называют пищалями. Я сказал страже, что иду к князю, после чего мне разрешили войти в ворота, ставшие уже, одностворчатыми и усиленными толстыми листами железа, покрытого дегтем, чтобы медленнее ржавело.