Казачий адмирал

За это Петро Подкова и еще двое казаков проводили нас до Базавлука, где мы задержались на два дня, чтобы продать шхуну.

В паланке уже знали об убийстве моей жены. Мыкола Черединский рассказал, когда ночевал на острове по пути домой.

— Никогда не доверял шляхтичу! Как только случай подвернется, так обязательно из него гниль полезет! — высказал общее мнение сотник Безухий.

Шхуну у меня купил для своего куреня Василий Стрелковский. Несмотря на договор с турками, по весне собирались наведаться к ним за зипунами. Заплатили пять тысяч злотых. Столько стоили пушки на ней, но других покупателей на судно не было.

— Если надумаешь вернуться, всегда будем тебе рады, Боярин, — сказал на прощанье Василий Стрелковский."

"Он сейчас выполнял обязанности кошевого атамана. Гетман Малой Руси и официальный кошевой атаман Войска Запорожского Петр Сагайдачный все еще не вылечил рану. Ходили слухи, что он не жилец. Впрочем, эти слухи появились на второй день после ранения. Прошло уже почти две недели, а атаман не просто жив, а еще и хвастается саблей, подаренной ему королевичем Владиславом. Ее рукоятка и гарда позолоченные, а ножны из золотых пластин с изображением сцен суда царя Соломона и сражения античных воинов. Одну сцену от другой отделяют бриллианты. На внешней, если нацепить на ремень слева, стороне надпись «Владислав Конашевичу кошевому под Хотином против Османа». Конашевич — это отчество Петра Сагайдачного, так у шляхтичей принято обращаться к старшему по возрасту или статусу.

Мы присоединились к зимовым казакам, которые отправлялись по домам, расположенным в городах и селах выше порогов. Почти каждый день лил дождь, но пока было не холодно. Мыкола Черединский с женой Анастасией жил в старом доме с подклетями, крытым дранкой, какие я часто встречал, когда был князем Путивльским. Разве что узкие окна тогда стеклили редко. Сейчас такие терема попадаются только в старых городах. Обычно в них живут русские шляхтичи, потомки бояр. В подклетях были склады для товаров, а наверху — горница с двумя окнами, хозяйская спальня с одним окном и две темные комнаты. Кухня и комната для прислуги — пожилой пары — располагались в другом доме, обычном пятистенном срубе, стоявшем во дворе рядом с хлевом и курятником. Двор находился на правом, высоком берегу реки Орель. Она здесь шириной метров сто и глубиной метров пять. Много стариц и болот. Возле дома берег песчаный, от которого в реку отходил широкий деревянный причал для погрузки-разгрузки баркасов. Сейчас три плавсредства лежали вверх килем на берегу. Дела у свояка шли хорошо.

Через дом была церковь деревянная, но на каменном фундаменте. Деревянная колокольня стояла отдельно. Колокол был треснувший.