Казачий адмирал

Он подъехал к нам в сопровождении почта из нескольких знатных ляхов, включая моего родственника Константина Вишневецкого, и сотни всадников, облаченных в одинаковые раки, отшлифованные до блеска. Видимо, это личный отряд гетмана великого литовского. У некоторых магнатов Речи Посполитой были собственные армии. Под главнокомандующим серый в «яблоках» иноходец, сбрую которого украшали многочисленные золотые висюльки. Из-за этих висюлек казалось, что передо мной цыган переодетый. Кираса сверкала золотом не хуже турецких. Позолоченный шлем висел на передней луке седла. В общем, только слепой не разглядел бы, что перед ним очень богатый человек.

— Твои люди стреляли? — спросил он.

— Да, — подтвердил я. — Шуганули басурманов, чтобы не отвлекали землекопов от дела.

Гетман великий литовский кинул мне кожаный кошель монет на пятьдесят:

— Награди их.

— Благодарю! — произнес я.

— Это мой дальний родственник, я тебе о нем говорил по поводу подорожной, — вдруг вспомнил князь Вишневецкий.

— Сегодня получишь ее, пришлю с нарочным, — пообещал мне гетман великий литовский.

Судя по тому, что он согласился дать подорожную прямо сейчас, до окончания сражения, мне стало понятно, что, несмотря на предзнаменование, в победу Карл Ходкевич не верит. Скорее всего, надеется на не слишком разгромное поражение, которое позволит заключить мирный договор с турками на не слишком унизительных условиях. Нарочный — юноша лет пятнадцати, судя по экипировке, из богатых, — привез подорожную часа через три. Она была написана на листе дорогой бумаги, почти такой же плотной и белой, какую полюбят зажевывать принтеры. Текст был написан красивым почерком, без единой помарки и почти без ошибок.

«Мы, Ян Кароль Ходкевич, главнокомандующий над войсками его величества короля Польши и великого князя Литвы, гетман великий литовский, воевода виленский, граф на Шклове, Новой Мыши и Быхове, пан на Мельце и Краснике, настоящим уведомляем, что предъявитель сего русский шляхтич (имярек) состоит на службе куренным атаманом в Войске Запорожском. После окончания службы он вознамеривается отправиться по личным делам в королевство Франция. Посему мы предоставили ему настоящее свидетельство об увольнении, и просим всех и каждого из высших и младших командиров его величества короля Польши и великого князя Литвы, а равно и простых солдат, конных и пеших, учтиво и милостиво принимать упомянутого русского шляхтича (имярек) и не только пропускать его со слугами, лошадьми и имуществом свободно, надежно и беспрепятственно, но также, ради сего нашего свидетельства и желания, почитать его достойным всяческого содействия и поощрения.

В удостоверение чего мы подписали сие своею рукою и повелели приложить личную печать.