Казачий адмирал

— Мне говорили, что казаки — хорошие бойцы, — произнес он на немецком языке, отдавая мне злотый, полученный от поляка.

— Немцы тоже хорошие фехтовальщики, — откомплиментил я на его языке и сделал предложение, от которого было трудно отказаться: — Не хочешь сразиться со мной вдвоем с приятелем? — кивнул я на другого немца, такого же белобрысого верзилу. — Один раунд. Если победите, два злотых с меня, если проиграете, заплатите три.

— Вдвоем против тебя одного? — уточнил немец.

— Да, — подтвердил я, — но буду сражаться двумя рапирами, если кто-нибудь одолжит еще одну.

— Я одолжу, — предложил на немецком языке пожилой мужчина с обвисшими усами, придававшие его широкому и тщательно выбритому лицу грустное выражение, явно знатный поляк, одетый в вышитый золотом, черный жупан и, несмотря на жару, в бобровую шапку, выкрашенную по нынешней моде в зеленый цвет и с разрезом спереди, края которого соединял золотой сокол, расправивший крылья.

Позолоченная гарда его рапиры была фигурной, в виде двух переплетающихся восьмерок. В навершие вставлен бриллиант, не очень крупный, но хорошо ограненный. Этот камень стоил дороже всего остального. Эту рапиру я взял в правую руку, а первую — в левую."

"Немцы не стали расходиться в стороны, чтобы нападать с двух сторон. Наверное, были уверены, что и так легко справятся. Я понял, что у них нет опыта фехтования с двуруким бойцом, поэтому сфинтил вправо и, на короткое время оказавшись один на один со знакомым противником, атаковал его с двух рук. От удара правой он уклонился, а вот укол левой пропустил. Фехтовать двумя рапирами легче, чем двумя мечами или саблями, потому что в укол не надо вкладывать много силы. Со вторым сражался одной рапирой. Поймал и его на заученной реакции на батман. Немцы тихо переговорили между собой, после чего первый отдал мне два злотых и золотой венгерский флорин. Видимо, второй мой противник сидел на мели.

— Твоя рапира оказалась удачной, — сказал пухлому поляку, возвращая его оружия и его злотый, выигранный мною в первом поединке.

У шляхтича не хватило сил отказаться от монеты.

— Я был уверен, что ты выиграешь! — сказал он в оправдание своей жадности.

Знатный поляк от злотого отказался.

— Оставь себе, ты его заслужил, — произнес он. — Давно я не видел такого хорошего фехтовальщика. У испанцев учился?

Испанцы сейчас законодатели моды в фехтовании.

— И у испанцев тоже, — ответил я.

— Я — князь Константин Вишневецкий, староста черкасский, — представился он и сделал предложение, от которого, по его мнению, я не смогу отказаться: — Моим младшим сыновьям Ежи и Александру нужен хороший учитель фехтования. Будешь получать по злотому в день.

Староста — это правитель территории, равной графству.