Дамы убивают кавалеров

 – Что уж важней сейчас, чем Ленчик! Может, позвонить пока Дашке?» Она прикинула и решила: нет, пока не поговорю с Пашей, не буду ее будоражить. Наконец раздался звонок мобильника. Павел.

Катя быстро рассказала ему о Ленчиковом звонке. Сказала и о версии: как расшифровать то, что сообщил ей Ленчик. Павел хмыкнул. Помолчал секунду, а затем начал задавать ей вопросы. О том, каким был голос Ленчика. И уверена ли она, что правильно расслышала те два английских слова, что он произнес. Действительно ли тот сказал «муви» и «дрим»? Может, она ослышалась? Или, возможно, у тех слов имеется в английском иное толкование? (Сам-то Павел язык знал на уровне: «cat – dog – pig – fuck»[19].) Затем он опять хмыкнул и пробурчал:

– Приемлемо, – а потом важно добавил: – Я буду отрабатывать эту версию.

– А я?! – прокричала Катя в телефонную трубку: шоссе шумело немилосердно. – Что делать мне?

– А что делать тебе? – удивился Павел. – О чем мы договорились, тем и занимайся.

Катя в сердцах нажала на «отбой». Вот Пашка-зануда! И до чего же не хочется ехать к Бахтиярову!

Леня Коноплев.В то же самое время– Ты куд-да это, малъщик?

Чучмек – тот, который недавно благодарил «малъщика» за починенный телевизор, – теперь с легкостью заломил Леньке руки. От боли – или безумного страха? – у того потемнело в глазах. Чурка – этого, кажется, звали Хафиз – молча протащил Леньку по коридору – в его «темницу». Грубо бросил на матрас и больно защелкнул наручники на запястье.

– Ты куда, малъщик, звонил? – почти ласково спросил хачик.

– Тетке, – испуганно ответил Леня. – Тете звонил. – Он решил признаваться во всем. Или почти во всем. Все равно его тюремщики смогут установить, что за номер он набирал, – достаточно просто нажать кнопку «redial».[20]

Первый охранник нависал над ним. Второй торчал у дверей, недобро скалился.

– Что говорил? – спокойно спросил первый и замахнулся. Ленчик дернулся. Мучитель не ударил, но оставался готов к удару: рука сжата в кулак, отведена.

– Я крикнул ей: «Помоги мне!»

– «Помоги»? На каком языке?

– На английском.

Хачик лениво ударил Леню по щеке раскрытой ладонью: не больно, но обидно.

– Почему по-английски? Русский язык забыл?

– Нет! Не знаю! Не знал, что делаю! – выкрикнул Леня."

"– «Не знал»… – протянул тюремщик и еще раз ударил его – как и в первый раз, раскрытой ладонью, по другой щеке. Ленчик дернулся. Второй хачик, стоявший у двери, что-то проговорил на хозарском. Первый мучитель гортанно ответил. «Что он сказал? Убей его? Или, может быть, оставь его в покое? Оставь «малъщика» в покое, все равно он ничего не успел сказать? Подумаешь, два слова сказал! Ну, перестаньте, пожалуйста!»

Первый тюремщик еще раз ударил Леню по лицу – теперь кулаком.

– Больно? – участливо спросил он.