Дамы убивают кавалеров

Это заключительное упражнение своей гимнастической программы мне удалось выполнить почти бесшумно.

За все те последние четыре часа, что я наблюдал со своей кручи за жизнедеятельностью хозарского машинного двора, я заметил, что дверь одного из восьми здешних боксов ни разу не открывалась. А в тот день, когда я приходил сюда по поводу Ленчика, именно тут находился пораненный хозарский «Мерседес Брабус». Я осторожно подошел к этому – похоже, «блатному» – боксу.

На металлической двери висел замок. Я достал из кармана куртки комплект отмычек. Вскрыть замок оказалось трехсекундным делом. Еще двадцать секунд я потратил на то, чтобы смазать машинным маслом петли железной двери. У этих хозар двери в гаражах визжали, словно подъемные мосты в средневековых замках.

Под моими руками дверь бокса открылась бесшумно. Спустя минуту я очутился внутри гаража. Включил фонарик. В гараже размещался великолепный, черный, похожий на акулу «Пассат» без номеров. Я готов был поставить четыре цента против четырех пассатовских колес, что машина числилась в базе данных ГИБДД как угнанная.

Зажав фонарик во рту, я спустился вниз, под машину, в ремонтную яму. Натекшего масла и обмасленных тряпок здесь оказалось столько, что кроссовки мои можно было считать испорченными.

Я достал кое-что из кармана и сунул под груду ветоши. Затем, не медля, пустился в обратный путь. Дверь бокса опять не издала ни звука. Я аккуратно запер висячий замок. В машинном дворе по-прежнему никого не оказалось. Однако на улице уже совсем рассвело, поэтому любой хозарин, вышедший по нужде из жилого гаража, без труда увидел бы меня. Я по-быстрому и по-тихому пошел в сторону от боксов.

Путь отступления я избрал иной. Стремительно и бесшумно я добежал до запертых ворот автосервиса. В два приема оказался на их верху. Ворота подо мной застонали, заскрипели. Я спрыгнул с них вниз, на безопасную землю вне автосервиса «Шумахер» – створки ворот загремели еще пуще. Звук оказался столь громким, что не мог не разбудить хотя бы одного из хозар (как ни утомлены они были непосильным трудом).

Где-то в боксах раздалось кряхтение. Затем там по-русски заматерились. Потом прозвучали шаги в сторону закрытых ворот. Однако я уже успел отбежать от них метров на двадцать пять.

– Блятт, кто??! – раздалось за запертой железной дверью гневное гарканье одного из разбуженных хозар.

Я заорал из безопасного далека пьяным голосом:

– Чурки гребаные, скоро вам всем трындец наступит!

И запустил в ворота камнем. Ворота загудели гулким эхом.

Ответом мне стал взрыв гортанного витиеватого мата – его вычурности мог бы позавидовать любой механизатор из краев березового ситца.

Я не стал вступать в перепалку с разбуженным хозарином, отбежал еще метров на сто пятьдесят.