Катрин

Почему она говорит о себе в мужском роде? Почему несёт эту чушь?

– Обещай, что ты не будешь делать поспешных выводов и предпринимать каких-либо действий, пока мы не обсудим всё после прочтения.

– Я…

– Обещай! – жёстко оборвала её Вера.

– Обещаю!

– Держи.

Ведьма кинула ей книжку, а сама достала откуда-то фужер с вином. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но её выдавал стук зубов о стекло.

Катрин поймала книжку и теперь вертела её в руках. Это был просто блокнот. Очень похожий на один из дурацких девчачьих дневников. Девочка подметила, что это аккумулятор, но он был разряжен до основания и энергетической ценности не представлял. Она открыла первую попавшуюся страницу, не надеясь, что сразу вникнет в суть написанного. Нос поймал сладкий запах гелевой ручки, которой выводились эти корявые буквы. Катрин начала читать с середины страницы.

«Мама постоянно лезет ко мне со своими идиотскими расспросами, которые, по её мнению, невероятно важны. Она сказала, чтобы я даже на километр не приближалась к Дэну, называет меня малолетней шаболдой. Вчера нашла мои сигареты, сказала, что в следующий раз заставит меня сожрать их. Хотя сама дымит как паровоз! Ненавижу её!»

Катрин не знала, кто автор текста. Хозяйка тетради бесила её тем, что распускала нюни по любому поводу. Что это за фигня? Сигареты, какой-то Дэн. Полная чушь и детский сад. Но почему ей стало так паршиво на душе́ от прочитанного? Хотелось злиться, хотелось кричать. Она решила прочесть еще что-нибудь.

«Математичка рассадила нас с Ниной. Дура! Как будто это помешает нам разговаривать! Да плевать я хотела на её синусы и косинусы, я сюда пришла учиться на парикмахера, а не решать примеры!»

Опять какая-то ерунда. Но это имя – Нина. Почему от него начинает сжиматься сердце?

«Папа постоянно пьёт. Я не помню, чтобы от него хоть раз пахло зубной пастой или пеной для бритья, а не этим вонючим портвейном. Он уже, наверное, и не помнит, кто я такая»."

"Катрин всё глубже погружалась в текст. Каждое новое предложение словно приподнимало свинцовую завесу в её голове. Ей всё больше казалось, что у неё что-то отняли, словно описанные в тексте люди были ей знакомы, но давно забыты. Однозначно, Катрин была как-то связана с хозяйкой блокнота. Вопрос – как?

«Почему у всех имена как имена, а у меня такое идиотское? Как можно было так меня назвать? В нашей стране, в нашем городе? Мать совсем не думала, что меня будут дразнить! Сначала в детском саду, потом – в школе, теперь – в этой шараге. Если бы не Нина и её компания, меня бы здесь смешали с грязью. Надеюсь, никто не увидит, что я написала. Ненавижу себя! Ненавижу мать! Ненавижу это дурацкое имя – Катрин!»

Несколько слёз упало на листы, превратив буквы в бесформенные кляксы.