Катрин

– Тварь! Куда ты дела мою дочь? Отвечай, или я убью тебя! – теперь женщина голосила, наращивая громкость, как вскипевший чайник, и, кажется, прекрасно понимала, кто стоит перед ней. Глаза её налились кровью и ни разу не моргнули, словно стерегли свою жертву.

– Я не знаю… – начала отвечать Катрин.

– Заткни пасть, сучка! Я не с тобой разговариваю! Ты! – стало понятно, что она обращается к Вере. – Ты украла мою дочь! Чёртова цыганка! Отвечай живо, где она?

Вера молчала и, кажется, была равнодушна к происходящему. Идиотская ситуация начинала выходить из-под контроля. Женщина выглядела неадекватной и пугала Катрин, но, несмотря на гнев, что-то в ней вызывало любопытство. Она казалась знакомой, словно они уже встречались. Этот голос… Катрин пережила несколько битв, бежала от колдунов, от толпы голодных Ао, смогла дать отпор многим, но этот голос вызывал внутри неё странное ощущение страха и уважения: она боялась эту женщину, очень боялась. Словно та имела над Катрин такую власть, которую не сможет одолеть ни одна магия на свете.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, – спокойно сказала Вера и хотела повернуться к выходу, как вдруг женщина бросилась на неё, замахнувшись ножом.

Вера бросила несколько слов, и женщина тут же остановилась. Нож выпал из её руки и глухо ударился о ковролин. Вера улыбнулась и продолжила произносить заклинание. Глаза женщины начали вылезать из орбит. Она схватилась за горло. Кажется, что-то мешало ей сделать вдох. Лицо краснело и тряслось. Вера продолжала говорить.

– Прекрати! – завопила Катрин, понимая, к чему это вот-вот приведёт.

Вера улыбалась, а женщина упала на колени, продолжая держаться за горло.

– Хватит! Отпусти её! – девочка кинулась к ведьме и начала трясти её за руку. – Умоляю, не надо!

Вера надменно посмотрела на Катрин и замолчала. Женщина лежала на полу, завалившись на бок. Из груди вырвался хрип. Она высунула язык, точно собака, и тяжело дышала, явно испытывая при этом боль. Глаза были выпучены, как у плюшевой игрушки, она со страхом смотрела на незваных гостей.

– Идём, Катрин, – скомандовала Вера, и, улыбнувшись ещё шире, открыла дверь.

Ведьмочка на цыпочках проследовала за ней. Перед выходом она еще раз взглянула в глаза женщины и увидела в них слёзы. В этих голубых озерцах глаз на большой глубине притаилась печаль. Печаль не была связана с тем, что Вера её чуть не убила. Нет. Это была та печаль, которую испытывает осиротевший малыш; печаль человека, что лежит в больничной палате, ожидая конца; печаль расставания с любимыми друзьями; печаль о потерянном ребёнке. В последнем, по мнению хозяйки квартиры, как раз и была замешана Вера. Но это полная чушь.