Метаморфозы Катрин

Мы не крестьяне, чтобы толкаться рядом! Это просто неприлично, жить вместе! Горячую воду сейчас принесут. Горничные помогут тебе вымыться с дороги, а твою жену я отведу в ее апартаменты.

Я жалобно посмотрела на Марка, несколько раз хлопнула ресницами и приготовилась пустить слезу. Но этого не понадобилось.

– Мадам, я сам провожу жену. Где вы приготовили ей место?

Графиня слегка нахмурилась.

– Ей приготовили комнаты в Новой башне.

– Мадам, а разве там вставили стекла?

– Пока нет, ты же не выделил на это денег, Марк. Но там закрыты ставни и повешены теплые шторы.

– И все тепло будет выдувать ветер через неоштукатуренные стены и щелястые ставни. Довольно, мадам. Велите принести сюда отцовскую кровать. Моя жена будет жить здесь.

В это время в одну из дверей постучали.

– Войдите!

Зашла смазливая грудастая горничная с таким вырезом на платье, что, когда кланялась, богатство не вывалилось чудом. А голос-то! Голос-то какой! Чисто кошечка… Мартовская…

– Господин граф, воду налили, ванна готова.

Марк смутился. Скосил глаза на меня. Ну, думаю, это его пассия местная. Не то чтобы меня это сильно трогало. Но и спускать графинюшке такое я не собиралась.

– Как тебя зовут?

– Рэма, госпожа.

Она поклонилась и мне, но уже не так заманчиво.

– Сегодня ты свободна, Рэма. Я сама помогу мужу вымыться.

Девица растеряно взглянула на графиню, на Марка с порозовевшими ушами, еще раз поклонилась и вышла.

– Сударыня, вы не могли бы поторопить прислугу? И я, и муж устали. Нам хотелось бы отдохнуть до ужина. Пожалуйста, пусть кровать поменяют прямо сейчас.

– Марк! Почему эта девка смеет мне приказывать?

– Мадам, не смейте называть мою жену девкой! И она не приказывала, а попросила. Хотя, как графиня, в своем собственном доме вполне может и приказать. Достаточно фортелей на сегодня! Велите заменить кровать, и я уже, черт возьми, хочу вымыться!

Мадам и ждущие ее в коридоре фрейлины прошуршали платьями и наконец-то свалили.

Не думаю, что так уж сильно Марк хотел мыться, но он прекрасно понимал, как маман его подставила. У мужчины может быть сто любовниц, но, по дивным меркам средневековой морали, сталкивать лицом жену и любовницу не просто моветон, а открытое хамство.

Мы остались в комнате одни. Марк раздраженно повернул кресло к огню и уселся, глядя на пламя. Я подошла и погладила его по плечу.

– Не злись! Я понимаю, что ты не виноват в этой встрече.

– Ты поняла, кто это?

Он, кажется, удивился.

– Естественно. Но, Марк, пока я не могу быть твоей женой так, как положено, пусть будут девушки. Я не против и не собираюсь лезть раньше времени во взрослую жизнь. Только будь осторожен. Бастарды и дурные болезни – не лучшее, что есть в этой жизни. А так – ну, не будешь же ты пять лет жить монахом.

– Замолчи, Катрин.