Катрин. Книги 1-12

Осторожно высвободившись, она присела в почтительном, несколько неуклюжем реверансе. Он не пытался ее удержать.

– Мне так неловко, я прервала вашу молитву.

Что-то похожее на улыбку скользнуло по его губам. При ярком освещении повязка на глазу производила впечатление горькое и пугающее.

– Вы ничего не прерывали, – быстро возразил он. – Подумать только, вас украшает даже неловкость.

Это не было комплиментом, просто он со спокойной откровенностью высказал то, что заметил. И, дабы не длить их взаимную неловкость, быстро поклонился и направился через площадь к навесу, где ждал его слуга в лиловой с серебряным галуном ливрее, держа под уздцы горячего вороного коня. Катрин видела, как легко он вскочил в седло и ускакал по Кузнечной улице.

– Ну что, накокетничалась всласть? – раздался у нее над ухом едкий голос Лоизы. – Пошли теперь. Ты должна еще помочь дяде Матье в каких-то там расчетах, и мать нас заждалась.

Катрин молча поплелась за сестрой. Пройдя немного, она замерла, задрав голову кверху. Взгляд ее скользил по рядам каменных химер – какой-то дьявольский скульптор украсил ими фасад собора, – пока не остановился на железном смешном человечке, каждый час ударяющем молоточком в большой бронзовый колокол. Называли его Жакмаром, и привез его сюда герцог Филипп Смелый, дед нынешнего Филиппа, сняв с башни в Куртрэ в наказание взбунтовавшимся горожанам. С того времени Жакмар вполне освоился в Дижоне, все к нему привыкли, все его полюбили, и Катрин никогда не выходила из церкви без того, чтобы не обернуться и не подмигнуть ему.

– Да идешь ты или нет? – в нетерпении крикнула Лоиза.

– Не останавливайся, я догоню тебя.

Девушки шли вдоль ограды герцогского замка. Старшая перекрестилась перед разукрашенной золотыми лилиями часовней. Ее примеру последовала и младшая."

"Вот они уже идут по Стекольной улице, узенькой и кривой, вот-вот свернут на Суконную, а потом и на улицу Грифонов, где стоит дом и лавка достопочтенного мэтра Матье, в котором обретаются и он сам и его домочадцы. Лоиза неслась впереди, нигде не замедляя шага. Встреча с господином де Бразеном явно испортила ей настроение, и без того не лучезарное. Лоиза ненавидела всех мужчин, кроме разве что дяди Матье; впрочем, тот никогда бы и не задался вопросом, любит его племянница или нет. Чтобы не раздражать сестру еще больше, Катрин старалась поспеть за ней, хотя нога по-прежнему ныла. Вскоре обе они были уже возле дома дядюшки, чей порог хранил висящий у входа Бонавентура.

По приезде из Фландрии Катрин в собственном доме было как-то не по себе. Необходимость вернуться к размеренному домашнему укладу, сложившемуся за долгие-долгие годы добросовестно прожитой жизни, в эту привычную, хорошо проторенную колею наполняла ее бесконечной тоской.