Катрин. Книги 1-12

На столике черного дерева перед огромным камином были разложены драгоценности, но все они тускнели пред огромным кубком тонкого стекла, оправленным в золото с жемчугом. Между двух узких стрельчатых окон на эбеновом сундуке стоял инкрустированный золотом вазон, полный кроваво-красных роз. Робко ступила Катрин на ковер, тканный из черных и бордовых нитей. Девушка, само собой, не знала, что ковер этот из далекого Самарканда привезла генуэзская карака, к тому времени еще стоявшая на якоре в гавани Дамма. Внезапно очутившись перед зеркалом, Катрин увидела отвратительную картину. Таинственное мерцание глаз, ослепительное золото волос, рядом с которым позолота стен казалась блеклой, но платье – о ужас! – платье разодрано в клочья! Она краснела при одной только мысли о том, что была в таком виде на людях. Поискав глазами хоть какой-то кусок материи, чтобы прикрыть шею и плечи, и ничего не найдя, девушка плотно скрестила руки, пытаясь спрятать до половины обнажившуюся грудь.

Вдруг она почувствовала, что устала и голодна. Здоровую, полную сил молодость никакие, даже самые страшные бедствия не могут лишить аппетита. Но найдется ли что-нибудь перекусить в прекрасной комнате, где и дверей-то не сыщешь! У камина друг против друга стояли два эбеновых стула с высокими жесткими спинками. С тяжким вздохом Катрин направилась к одному из них. На его сиденье лежала большая подушка из черного бархата с золотыми кистями, набитая тончайшим пухом. Приладив ее поудобнее, Катрин взобралась на стул и, свернувшись калачиком, немедленно задремала. Будущее мало занимало ее. «Едва ли тебя привели в такую чудесную комнату, чтобы потом отдать палачу», – сказала она себе. Огорчало ее только то, что дядя Матье ничего не знает о ее судьбе и, наверное, страшно волнуется.

Проснулась она спустя некоторое время, инстинктивно почувствовав на себе чей-то взгляд. Действительно, прямо перед ней стоял, слегка расставив ноги, тонкий молодой человек и любовался ею, спящей.

Вскрикнув от страха и изумления, Катрин немедленно вскочила на ноги, взглянув с опаской на незнакомца. Каково же было ее удивление, когда она узнала в нем самого герцога Филиппа Бургундского! Он сменил старинные доспехи на короткую тунику черного бархата и черные, плотно облегающие худые мускулистые ноги штаны. Светлая, коротко остриженная голова была непокрыта. Мрачный костюм только подчеркнул его молодость, ему ведь было лет двадцать шесть, не больше! Герцог улыбнулся еще шире неуклюжему реверансу Катрин, бормотавшей: «О ваша светлость, как мне стыдно!»

– Ты так хорошо спала, что я не решился тебя будить. И нечего тут стыдиться, зрелище было очаровательным.

Румянец залил щеки девушки.