Катрин. Книги 1-12

Я сама приду за вами и отведу на место, откуда вас привезли, — под мост у больших ворот. Там вас будут ждать ваши друзья, чтобы отвезти к августинцам. Когда соберется плотная толпа, вы сможете, ничем не рискуя, смешаться с ней и присоединиться к монсеньеру. Вы не можете средь бела дня поехать прямо отсюда.

— Я понимаю… и я бесконечно вам благодарна за все, что вы для меня сделали, но как я могу доказать вам свою признательность?

Главная Дама подошла к Катрин, кончиком пальца потрогала большие клубки грубой шерсти и повернулась к подушечке кружевницы, лежащей на табурете, наклонилась, чтобы полюбоваться рисунком.

— Вы прекрасно поработали, госпожа Катрин, и мы будем вспоминать о вас. У вас явные способности к этому изысканному ремеслу.

— Недалеко от меня в Пюи-ан-Велэ есть кружевницы, я смогу продолжить обучение, — с улыбкой ответила она. — Но плод моего труда невелик по сравнению с моей благодарностью. Я бы хотела сделать намного больше!

— Тогда, — став вдруг строгой, начала мать Беатриче, — завтра, когда вы встретитесь с герцогом Филиппом. постарайтесь забыть причиненное вам здесь зло и попросите пощады и прощения для этого безрассудного города, который, как и раньше, будет ему принадлежать, если он проявит немного снисходительности. Люди здесь — словно дети: они перегибают палку, вязнут в мятежах, стараясь обогнать соседа, чтобы не упасть в его глазах. Суровое наказание способно превратить возмущение в ненависть, а слова прощения могут вызвать слезы раскаяния.

— Госпожа Беатриче, я все это знаю. И будьте уверены, что у меня никогда не возникало другой мысли. Когда-то я так любила этот город! И сейчас, когда его окружают море и гнев властителя, я не оставлю его в беде. Поверьте, я сделаю все, что будет в моих силах!

Не произнеся ни слова, Главная Дама обняла Катрин и вышла, возможно, чтобы скрыть свое волнение. На пороге она остановилась, чтобы пожелать ей отдыха, и сказала, что вернется за час до рассвета."

"Этой ночью Катрин не смогла сомкнуть глаз. Что-то неотступно беспокоило ее. Может, это было решение Филиппа войти в город с небольшой свитой, да еще испрошенное им на это «разрешение». Это так было на него непохоже! Надо быть безумцем, чтобы забыть о гордости Великого Герцога Запада, о его хитром и мстительном характере. Действительно ли он собирается отправить четыре тысячи пикардийцев и бургундских рыцарей в обход Брюгге, в то время как сам с горсткой приближенных проедет по городу, дымящемуся от крови его эшевенов? Это было подтверждением храбрости, которой Филиппу не занимать, а может быть, и снисходительности, о которой говорила мать Беатриче.