Катрин. Книги 1-12

Бесполезно это отрицать. У нас есть проворные слуги, способные любого выследить, не привлекая внимания, особенно в такой темноте!

Этот бесстрастный голос, чеканящий каждое слово, действовал на нервы Катрин, унося прочь всякие помыслы о дипломатии.

Потеряв терпение, она возразила ледяным голосом:

— Даже если все это правда, может быть, вы соблаговолите объяснить, какое вам дело до моей судьбы?

— Должен признаться, лично меня они не касаются, но речь идет о безопасности города. Вы носите под сердцем ребенка принца, который причиняет нам столько неприятностей, и вы не боитесь приехать сюда, чтобы от него избавиться!

— Это не правда! Когда-то у меня был сын он монсеньера Филиппа, но этот ребенок умер, и вы это знаете лучше, чем кто-либо другой, вы ведь так прекрасно осведомлены! Больше у меня от него детей не было! Как это могло произойти, если я жила в Оверни, а он в своем государстве?

Луи Ван де Валь поднял руки, желая прекратить поток ее объяснений.

— Бесполезно оправдываться. Все, что вы скажете, ничего не изменит.

— Что вы хотите сказать?

— Вы останетесь здесь до рождения ребенка. Тогда и посмотрим, на кого он похож.

— Клянусь своей жизнью, что он не от герцога!

— Возможно, но это не главное, — произнес бургомистр с холодной усмешкой. — Важно, что вы останетесь здесь ожидании ребенка под хорошей охраной, и что герцог об этом быстро узнает.

Катрин нашла в себе мужество, чтобы рассмеяться.

— И что из этого? Мы уже давно ничего не значим друг для друга. То, что произойдет с супругой сира де Монсальви и его ребенком, герцогу совершенно безразлично. Вы совершаете непоправимую ошибку, сир бургомистр, ошибку о которой, возможно, горько пожалеете.

— Не думаю. Даже если ребенок не от герцога, он и не от вашего мужа, поскольку вы приложили столько усилий чтобы избавиться от него. Что же касается чувств к вам монсеньера, я не уверен, что вы о них знаете. Госпожа Катрин вы слишком скромны. Герцог вас не забыл. Все здесь знают правду о Золотом Руне…

— Правду восьмилетней давности.

— Время здесь ни при чем. Монсеньор Филипп очень чувствительный, и, зная, что вы в наших руках и подвергаетесь смертельной опасности, он не будет тянуть с решением вопроса.

В горле у Катрин пересохло.

— Смертельной? Вы потеряли рассудок? Что я вам сделала?

— Абсолютно ничего, но, если герцог откажется вернуть нам наши привилегии или осмелится напасть на нас, нам придется вас немедленно казнить.

Готье не смог больше этого выносить. Уже трижды во время разговора Катрин властным жестом удерживала его. Но на этот раз он не сдержался. Выхватив шпагу, Готье направил ее острие в грудь Ван Де Валя.

— Бургомистр, я думаю, вы переходите границы! Я не привык выслушивать, как угрожают

моей хозяйке, охранять ее моя основная задача.