Катрин. Книги 1-12

Кружево из ив, кустарников и плюща протянулось по краю глубокого рва, наполненного водой. Брюгге мог обойтись и без крепостных стен, поскольку его каналы и озера служили надежным природным заграждением…

Взору путников открылся чудесный пейзаж, похожий на сказочную миниатюру. Вдруг все изменилось. Поднялся сильный ветер, и снежный вихрь разрушил великолепную картину. Катрин и ее спутники поспешили к воротам Куртрэ, стремясь обрести кров и тепло.

Их приютила таверна «Ронс-Куроне», расположенная на одной из самых оживленных улиц города. На Катрин нахлынули воспоминания прошлых лет. Внешне здесь ничего не изменилось. Прежняя безукоризненная чистота, блеск медной и оловянной посуды, те же дурманящие запахи, идущие из просторных печей.

Лишь несколько увеличился живот хозяина заведения Корнелиса, да из-под его высокого белого колпака выглядывало больше седых прядей. Однако Катрин обратила внимание на глубокую складку, прорезавшую его лоб. Подобную складку она замечала на лицах людей, встретившихся ей по дороге, из чего можно было сделать вывод, что обстановка в городе изменилась. Неуемное фламандское веселье, гомон и крики, раньше не умолкавшие в Брюгге ни днем, ни ночью, сменились на приглушенные голоса и шепот. Даже в зале «Ронс-Куроне», несмотря на красные носы посетителей, как и прежде погружавшиеся в пивную пену, их глаза оставались холодными и недоверчивыми. Можно было подумать, что весь город затаил дыхание в ожидании чего-то.

— Госпожа Катрин, вы говорили, что это самый веселый город в мире, — упрекнул ее Беранже. — Мне встречались города и повеселее.

— Он был таким, а сейчас я не знаю, что и сказать. Дела плохи. Вы же помните, что нам рассказал мессир Ван Эйк.

По дороге из Люксембурга в Лилль у художника было достаточно времени, чтобы обрисовать им картину фламандской жизни. Это был невеселый рассказ. После Аррасского мирного договора, заключенного между Францией и Бургундией полтора года назад, англичане возомнили, что бургундский союзник их предал, и начали чинить всевозможные препятствия богатейшим фламандским городам, занимающимся торговлей шерстью. Их войска разрушили несколько небольших городов и действовали так жестоко, что герцог Филипп, подстрекаемый жителями Брюгге, решился на осаду Кале.

Эта осада Кале явилась настоящим бедствием. Скорее гордецы, чем доблестные воины, богатые торговцы, не дождавшись прибытия бургундского флота, решили попросту бежать, несмотря на мольбы герцога Филиппа, только что принявшего вызов герцога Глостера. Разгневанному Филиппу пришлось уйти, не дождавшись соперника.

В результате бургундский адмирал Жан де Орн из-за собственной трусости не воспрепятствовал английским судам разорять побережье и захватывать внушительные трофеи.