Катрин. Книги 1-12

Пока не поздно, постарайся понять, что положение твое совсем не такое хорошее, как тебе показалось, и что…

Он оборвал себя на полуслове, увидев Катрин в неверном свете факела, который по-прежнему держал в руках Готье, застывший возле молодой женщины, словно кариатида. Молодая женщина была бледна и измучена, но роскошные золотые волосы, разметавшиеся по одеялу, окружали ее голову светоносным ореолом. Саркастическая улыбка исчезла с лица испанца. В величайшем изумлении главарь наемников смотрел на Катрин, а Катрин смотрела на него… В темных глазах мужчины она прочла нескрываемое восхищение – однако и сама, не смея признаться в том, сочла его привлекательным. В этом угловатом худом лице больше всего поражал странный контраст между очевидной надменностью и взглядом, в котором сверкнула неожиданная теплота. Конечно, это был хищный зверь, как говорил Арно, но в нем сразу чувствовалась порода, и женская интуиция подсказывала Катрин, что такого мужчину женщины долго провожают взором. Но сейчас Родриго де Вилла-Андрадо с восторженным удивлением глядел на нее, а затем прошептал:

Майская роза! Нежная роза!Сладостной прелестиРоза полна…Дивная, нежная, благоуханная…– Это еще что такое! – прорычал Арно, заслоняя собой Катрин и с ненавистью глядя на испанца. – Ты вообразил себя менестрелем и думаешь, что моей жене придутся по нраву твои дурацкие стишки?"

"Родриго ошеломленно уставился на Монсальви.

– Твоей жене? – пробормотал он. – Я не знал, что ты женился, Монсальви. И ребенок… ничего не понимаю!

– Я считал тебя умнее, – насмешливо бросил Арно. – Да и что тут непонятного? Мы хотели добраться до моего замка, но супруга моя не выдержала тягот пути. В Вентадуре мы надеялись найти пристанище у наших родственников… а вместо этого на нас налетела стая стервятников. Ты и твои люди, благородный рыцарь, вынудили мою жену рожать на соломе, и мой сын появился на свет в этой кротовой норе! И нам еще повезло, что мы нашли хоть какое-то укрытие. Теперь ты понял?

Язвительный тон Арно неприятно поразил Катрин. Как ни слаба она была, как ни тревожилась за будущее, испанец не внушал ей страха. Мужчина, глядевший на нее с таким восхищением, не мог причинить ей зла. Зачем же Арно пытается раздразнить его, пробудить в нем ярость? Конечно, виной тому была ревность, и Катрин уже успела убедиться, что никакие доводы рассудка тут не действуют.

Однако Вилла-Андрадо не обратил никакого внимания на оскорбительные слова Арно. Он преклонил перед Катрин колено с куртуазностью знатного сеньора, приложив левую руку к сердцу и не сводя глаз с бледного лица, окаймленного золотыми волосами.

– Некогда, – произнес он взволнованным голосом, – благороднейшая святая женщина также родила сына на соломе.