Катрин. Книги 1-12

Наконец из глаз ее обильным потоком полились слезы.

– Это слишком тяжело для нее! – раздался спокойный голос мэтра Жака. – Она и без того вынесла много страданий по вине этого человека.

– К несчастью, не она одна, – мрачно сказал Сентрайль. – Во всем королевстве страдают и льют слезы из-за злодеяний Ла Тремуйля…

На лице меховщика появилась горькая улыбка, а в голосе прозвучала едва заметная презрительная нотка.

– А что же капитаны? Отчего сносят все это смелые воины и благородные рыцари? Долго ли вы и вам подобные будут терпеть бесчинства этого негодяя?

– Не дольше, чем нужно, мэтр Жак, будьте уверены! – жестко ответил Сентрайль. – Нам нужно время, чтобы собрать всех охотников, способных затравить кабана в его логове. Пока охотники рассеяны по всему королевству и возвращаются сюда со всех четырех сторон света."

"Катрин тем временем окончательно пришла в себя. Опершись на руки Сары, она медленно поднялась с пола, немного стыдясь того, что произошло. Маго предложила ей лечь, но она отказалась.

– Мне гораздо лучше. Я хочу остаться при нем. Сегодня ночью я все равно не смогу заснуть. Если он…

Она не посмела произнести вслух то, чего боялась больше всего, но Сентрайль понял ее.

– Я тоже останусь при нем, Катрин. Смерть не решится прийти за ним, если мы оба будем рядом.

Всю ночь Катрин и Сентрайль, подменяя друг друга, дежурили у изголовья Арно, прислушиваясь к его дыханию и ловя малейший признак угасания. Два или три раза им показалось, что все кончено, и в эти минуты Катрин чувствовала, как железная рука сдавливает ее собственное сердце. Несмотря на усталость, она часами стояла на коленях у постели больного и исступленно молилась, уступив место у изголовья Сентрайлю или Саре. Эта ночь приобрела для нее значение символа, ибо она убедила себя, что все решится в эти часы, которые ползли невыносимо медленно. «Если он доживет до рассвета, – думала она, – то не умрет…» Но продержится ли он до того мгновения, когда солнце озарит лучами землю? Перед уходом Рабби Моше сказал, что Арно чрезвычайно ослаб, и в этом он видит главную опасность. Чтобы хоть немного укрепить силы больного, врач заставил его проглотить несколько ложек теплого молока с медом, затем напоил маковым отваром – испытанным успокоительным средством. Арно по-прежнему лежал совершенно неподвижно, и это более всего приводило в отчаяние Катрин. Ей казалось, что слабенький огонек жизни, который еще теплился в этом измученном теле, может погаснуть в любую минуту, от самого легкого дуновения.

Сентрайль также всю ночь не сомкнул глаз. Сидя на скамеечке возле постели, обхватив руками колени, он пристально смотрел на друга, время от времени заговаривая с Катрин, чтобы утешить ее, но больше всего желая внушить надежду самому себе.