Катрин. Книги 1-12

– Вы были слишком поглощены разговором, – мягко ответила Масе, и Катрин почудилось, что в голосе ее прозвучал упрек, – поэтому и не слышали. Мне хотелось бы, чтобы эта женщина скорее ушла. У нее слишком острый взгляд и уши, которые улавливают малейший шорох…

– К тому же вы прячете именно меня, – сказала Катрин с горечью, – и если у нее появится хоть тень подозрения…

– Пряча вас, мы рискуем ничуть не больше, чем укрывая мэтра Алена Шартье, – спокойно возразила жена Жака. – В наше время никто не застрахован от доноса… даже и ложного. Вам лучше подняться в свою комнату, Катрин."

"Молодая женщина отрицательно покачала головой. Она предпочитала остаться здесь, поблизости от своего врага. Она часто замечала, что явная опасность не так страшила ее, как неопределенная угроза. Кроме того, она испытывала нечто вроде горькой радости при мысли, что своим присутствием в этом доме бросает вызов этой злобной женщине, готовой на все, чтобы отобрать у нее Арно. Внизу жена первого камергера, очевидно, приказала вынести все меха, хранившиеся в лавке. На прилавок с глухим стуком ставили плотно упакованные тюки, которые затем раскладывались, и тогда доносился ровный голос Жака Кера, перечислявшего достоинства того или иного товара. Прислонившись лбом к стеклу, Катрин застыла в ожидании, сама не зная, чего ждет. Чтобы все это наконец закончилось? Чтобы удалилась эта опасная покупательница? И Жак поднялся наверх, дабы помочь ей обрести душевное равновесие, ведь один его вид внушал уверенность. Возможно, она ожидала именно этого.

Внезапно она встрепенулась, и ее рассеянный взгляд стал напряженно-внимательным. От ворот Орон по улице поднималась телега, которую везла толстая ленивая лошадь. Телега встала прямо у дверей дома меховщика. Это была самая обыкновенная крестьянская повозка, небрежно сбитая из деревянных досок. Большие колеса, окованные железом, вязли в глубоких рытвинах, оставшихся после дождя. И поклажа не представляла никакого интереса: вязанки хвороста, наваленные с верхом и грозившие обрушиться при каждом резком движении.

Словом, ничто не могло бы привлечь внимания к этой телеге, кроме… кроме, может быть, возницы. Он сидел на облучке, свесив ноги и согнувшись. Драная бумазейная рубаха распирала его широкую грудь. Едва взглянув на крестьянина, Катрин ощутила острую уверенность, что знает этого человека или, по крайней мере, видела его… Она взглянула пристальнее. На нем был камай с капюшоном из грубой черной шерсти, который закрывал половину лица, заросшего бородой. Кого же он напоминал ей своей манерой сидеть и всем обликом? Она не успела задать себе эти вопросы, потому что крестьянин, подняв голову, посмотрел на окна дома. Катрин вскрикнула от удивления и тут же быстро зажала рот ладонью.