Катрин. Книги 1-12

Ничего не было слышно, кроме стука копыт, изредка взлетала вспугнутая ими птица. И тут на них неожиданно напали.

Банда вооруженных людей высыпала на тропу, спрыгивая с деревьев и выскакивая из-за стены камней. Одни схватили под уздцы лошадей, другие принялись за всадников, стаскивая их с седел на землю. В мгновение ока Катрин и ее спутники были связаны, как цыплята, и бесцеремонно брошены на покрытую грязью тропу. Напавшие на них из засады люди были крепкими, но в лохмотьях, их лица были закрыты масками из ткани с прорезями для глаз. Однако оружие у них было добротное и хорошо вычищенное. Один из нападавших, единственный, кто носил стальной нагрудник поверх кожаной куртки, длинный меч и рыцарские шпоры, отделился от остальных и подошел осмотреть пленников.

— Невелика добыча, — прорычал какой-то бандит. Людишки с тощими кошельками. Лучше их сразу повесить!

— Лошади и оружие хорошего качества, — сухо прервал его мужчина, который, по — видимому, был их вожаком. Решения здесь принимаю я.

Высокий худой бандит ненадолго остановился, чтобы получше разглядеть пленников. Затем он неожиданно засмеялся, сняв при этом грязную тряпку, закрывающую лицо. Катрин с удивлением заметила, что он гораздо моложе, чем она думала, не старше двадцати двух двадцати трех лет. Но это худое лицо с вялыми губами и горящими ненасытной жадностью глазами, было уже отмечено печатью порока.

— В этой блестящей кавалькаде только трое мужчин! воскликнул он. — Остальные — монах и, помоги мне, Господи, две женщины!

— Две женщины! — воскликнул в изумлении другой бандит, вытягивая шею, чтобы лучше разглядеть. — О, очевидно, что одна из них — женщина, но я бы поклялся, что другой — мальчишка!

Вместо ответа вожак вынул свой кинжал и, разрезав камзол Катрин, лежавшей, дрожа от ярости, обнажил — С таким мальчишкой мы могли бы обойтись без женщин! — воскликнул он весело. — Но она слишком худа для меня. Я люблю пышных и сочных. Вторая мне больше подойдет.

— Свинья! — вскричала Катрин. — Ты заплатишь за эту наглость! Да будет тебе известно, что я графиня де Брази и монсеньор герцог Бургундский заставит тебя пожалеть об этом нападении… и об этом оскорблении!

— Я смеюсь над могущественным герцогом Бургундским, моя красотка! И да будет тебе известно, что рядом с этим принцем-предателем я, Фортепис, считаю себя настоящим ангелом! Ты можешь говорить что хочешь о моих манерах, но я позволю себе еще одно оскорбление, чтобы убедиться, не лжешь ли ты.

Он потянулся и стащил капюшон, закрывавший волосы Катрин, и толстые золотые косы, обвитые вокруг головы, засияли в сером дождливом свете.