Катрин. Книги 1-12

Она открыла рот, чтобы поблагодарить Гарэна за то, что он сжалился над ней, но как только он увидел, что она пришла в себя, сразу оскалился:"

"— Вы бы видели себя! Теперь уже ни один принц не взглянет на вас! У вас жирные и грязные волосы, серая кожа, и вы на все пойдете ради кусочка еды… как голодный зверек! Да, жаль, что я помешал Фаготу овладеть вами. Вы сейчас как раз ему подходите…

Вместе с силой Катрин обрела гордость. Не открывая глаз, она прошептала:

— Убирайтесь! Вы мерзкий негодяй… Я ненавижу вас!

— Хотелось бы надеяться! — воскликнул Гарэн странным фальцетом, который появился у него недавно. Жаль только, что ваш любовник вас сейчас не видит!

Ему было бы трудно узнать вас! Что произошло с прекрасной госпожой де Брази? Феей с черным бриллиантом? Она превратилась в костлявую кобылу с раздутым животом… Позволь заметить, что мне приятно это видеть, теперь я могу спать спокойно, не вспоминая о твоей красоте…

Он продолжал в том же духе еще некоторое время, но Катрин уже не слушала. Она желала только одного: чтобы он ушел и дал ей спокойно умереть. Она не открывала глаза, ей хотелось бы заткнуть и уши. Наконец Гарэну это надоело, наступило молчание, затем раздался стук двери. Она снова открыла глаза и увидела, что осталась одна. Гарэн и Фагот ушли…

Охапка веток горела в очаге, и перед молодой женщиной стояла миска с куском мяса и овощами. Она жадно набросилась на еду, но ей удалось заставить себя не есть слишком быстро и прожевывать каждый кусок, прежде чем проглотить. Ледяная вода в глиняной кружке казалась восхитительной после этой скудной еды. Катрин не утолила голод, но почувствовала, что стала гораздо сильнее, достаточно сильной, чтобы сесть и оправить платье и даже чтобы подойти к очагу и вытянуться на камнях около него. Тепло огня проникало в каждый уголок ее тела.

Увы, это не могло продолжаться долго, потому что в охапке дров, которую тюремщик бросил в огонь, не было больших поленьев. Но все же тепло проникло в закоченевшие больные ноги и руки Катрин. Очаг был тихой пристанью, райским уголком… Наконец Катрин оторвала полоску от подола рубашки и обвязала ее вокруг железного ошейника. Материя терла ей шею, но это было не так больно, как кованое железо. Она снова легла, вздохнув, положила голову на руку и начала засыпать.

Ей хотелось бы насладиться приятным светом еще немного, потому что к тому времени, как она проснется, огонь уже догорит, но она слишком устала. Сон смежил ей веки…

Почти тут же она снова открыла глаза, услышав громкий кашель где-то над головой. Что — то тяжелое упало в огонь, отчего поднялся сноп искр. Катрин отпрянула, боясь загореться, и зажала рот рукой, чтобы не закричать.