Катрин. Книги 1-12

Она стояла уже около десяти минут, когда услышала глухой стук о камни и мягкий хруст шагов по галечной дорожке за стеной. Кто-то крадучись приближался. Катрин затаила дыхание и покрепче сжала свою тяжелую дубинку.

Неслышно она подошла к стене и под прикрытием кустарника взобралась на нее. Катрин слышала, как дышал мужчина, отыскивая опору. В темноте его было трудно разглядеть, но мало — помалу молодая женщина различила знакомый контур пера, медленно поднимающегося над стеной. На этот раз, казалось, незнакомец решил перебраться через стену.

С чувством, похожим на радость кота, следящего за мышкой, бегущей поблизости от его когтей, и не отрывая глаз от черного силуэта, Катрин подняла палку. Когда голова незваного гостя оказалась в пределах досягаемости, Катрин изо всех сил ударила по ней. Раздался приглушенный крик, посыпались камни, и ночной посетитель рухнул на дорогу. Радуясь успешному осуществлению своего плана и убедившись, что мужчина не шевелится, Катрин сунула палку под мышку и вернулась в дом за фонарем.

Когда через две или три минуты Катрин вернулась, мужчина пошевелился. Катрин, держа палку наготове, наклонилась, чтобы хорошенько рассмотреть его. Она сняла шляпу с черным пером, поднесла фонарь ближе к его лицу и тут же отпрянула с возгласом удивления. Лежащий без сознания человек, которого она ударила, был не кто иной, как герцог Филипп собственной персоной.

Глава четвертая. ДОВОДЫ ФИЛИППА ДОБРОГО"

"Катрин поняла чудовищность своего поступка. В отчаянии взывала она ко всем святым, чьи имена смогла вспомнить. К счастью, было похоже, что Филипп начал приходить в сознание, иначе она могла бы подумать, что убила его. Но все же, откуда ей было знать, что всемогущий герцог Бургундский будет бродить по полям, одетый, как солдат своего собственного войска? Как только к ней вернулось присутствие духа, она положила руку ему на лоб. Лоб был горячий, но не очень, и не было видно следов ранения. За это Филипп мог бы поблагодарить свою шляпу, ибо она, несомненно, смягчила силу удара.

Катрин поняла, что не может пойти в дом за помощью. Если Филипп взял на себя труд маскироваться, то это могло означать лишь одно: он не хотел, чтобы о его присутствии знали. Потом, вспомнив о садовом колодце, она побежала и принесла ведерко воды, в которой намочила свой платок, чтобы положить его на лоб Филиппа. Это средство чудесно помогло. Колодец был глубоким, и вода оказалась очень холодной.

Мгновение спустя герцог открыл глаза и улыбнулся, узнав Катрин.

— Итак, я снова вас нашел, моя прекрасная скиталица! — воскликнул он с усмешкой. — Где вы спрятались?

Ну, вас, конечно, хорошо охраняют… Ох! Моя голова! воскликнул он.