Катрин. Книги 1-12

Катрин так и не смогла решить, чем была для Гарэна: произведением искусства, которое нужно украшать и выставлять напоказ, или же рабыней, жизнь и смерть которой были в его руках. После ужасного наказания она склонялась к последнему: ведь если бы Эрменгарда вовремя не появилась, он наверняка бы убил ее или сильно искалечил. Катрин также не могла решить, как относится к Арно, который то принимал ее, то отвергал, в зависимости от настроения. Арно де Монсальви играл ее чувствами, пренебрегая ее любовью, оскорблял ее. Он считал вправе судить ее жизнь, давая ей понять, что она существо низшего порядка. И наконец, Сара, которой она полностью доверяла, которая была ее другом и которая теперь покинула ее, даже не попрощавшись, чтобы уйти с бродячим племенем, которого она никогда раньше не видела, но которое оказалось с нею одной крови!

Бегство Сары стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Катрин решила, что время уступок и смиренно склоненной головы миновало, отныне и в дальнейшем она сама будет заботится о себе и поступать, как ей нравится, не думая о том, нравится ли это остальным. Казалось, все считали себя вправе делать с ней, что хотят, и она не видела причин, почему бы и ей не вести себя точно так же…

Абу-аль-Хайр следил за выражением ее лица и читал ее мысли так же легко, как если бы они были произнесены вслух."

"Теперь, обновив повязку на ее правой руке, он улыбнулся и сказал:

— Вы слишком полагаетесь на людей и на обстоятельства. Жизнь — это битва, где нет правил, дикие джунгли, где сильный пожирает слабого и кормится его плотью.

— Я не сомневаюсь, — сказала с улыбкой Катрин, — что какой-нибудь поэт или философ в вашей стране записал размышления по этому поводу.

— Действительно, их много, поскольку это та правда, которая питает философа. Поэт напоминает сам:

Ты коварства бегущих небес опасайся.

Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.

Не надейся на завтра, сегодня живи.

Стать собою самим хоть на миг попытайся…

[11]

— Это прекрасно, — .задумчиво сказала Катрин. — Кто это написал? Хафиз?

— Нет, Омар Хайям… пьяница, но он знал, о чем писал. Бегство вашей служанки причинило вам боль, это естественно, но вы ничего не можете с этим поделать, зачем же себя мучить? Жизнь продолжается…

Он был прав, жизнь продолжалась, и вскоре Катрин вернулась к привычному для себя образу жизни. Она проводила время у вдовствующей герцогини, чье здоровье быстро ухудшалось, или вела хозяйство, или посещала мать и дядюшку Матье.

К июню Катрин полностью выздоровела, не осталось и следа от ран, за исключением тонкого розового шрама на спине, который, к счастью, был не виден, если оголялись плечи. У нее не было ни малейшего желания возвращаться к Филиппу или к Гарэну.