Катрин. Книги 1-12

Катрин старалась побороть в себе неодолимое желание заполнить эту пустоту, которая возникла между ними. Ее чувство не могло мириться с тем, что он был так близко и одновременно так далеко. Не глядя на него, собрав всю свою волю, она прошептала:

– Когда же наконец вы поймете, что я люблю вас? Что я никого не любила, кроме вас, Арно! Неужели вы не поняли за те две ночи, что вы приходили ко мне, что я душой и телом принадлежу вам, что вы могли все потребовать от меня?

Она не решилась взглянуть на него. Потом, бросив взгляд, она увидела его застывший профиль и строгие глаза, смотрящие прямо перед собой.

– Сделайте одолжение, никогда не напоминайте мне те обстоятельства, когда я повел себя так… и которых я стыжусь.

– Только не я. Мы были искренни друг с другом. А мне не стыдно, что я отдалась вам. Больше того, я счастлива, и если вы все хотите знать, я скажу, что именно за этим я пришла в Орлеан. Ради вас я бросила все: почести, богатство, любовь, я узнала нищету, страдания, даже смертельную опасность, надеясь только найти вас. Только вы нужны мне, а вы не хотите этого понять.

Она обняла его за шею и прижалась к нему, обезумевшая от любви, охваченная одним желанием – передать ему ту лихорадку, которая бушевала у нее в крови. Он слабо защищался дрожащими руками, которые так хотели обнять ее. Она привстала на цыпочки, стараясь достать губы молодого человека. Но он резко повернулся и гневно оттолкнул ее от себя, так что она ударилась об ограду.

– Я вам сотни раз говорил, чтобы вы оставили меня в покое, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Да, дважды я терял голову, дважды желание победило во мне. Но я расцениваю это как преступление… слышите вы, как преступление, предательство памяти моего брата. А вы все слишком быстро забыли. У меня был брат, помните… брат, которого я обожал и которого убили ваши, растерзали, как нельзя растерзать даже животное на бойне…

Внезапно душераздирающее рыдание вырвалось из груди капитана…

– Вы не знаете, что это был за человек, мой брат Мишель, – продолжал он скорбно. – Архангел был менее красив, чем он, менее храбр, менее галантен. Для восхищенного мальчишки, каким я был тогда, грязного крестьянского мальчишки, он был больше, чем брат. Это был чистый, светлый образ всего того, что я любил, чем восхищался. Он был воплощением рыцарства, веры, молодости, даже чести нашего дома. Когда я видел, как он проезжал на лошади по деревне и волосы его горели на солнце, мое сердце рвалось к нему. Я любил его больше всего на свете. Он был… он был Мишель, то есть единственный. Вам не понять этого…

– Да нет же… – тихо сказала Катрин. – Я видела его…

Эти простые слова вызвали бурю в Арно. Он прижал Катрин к стене двумя кулаками и приблизил к ней искаженное гневом лицо.