Катрин. Книги 1-12

Провинившиеся опустили головы, как мальчишки, пойманные с поличным, но и сконфуженный вид Монсальви не утешил Катрин, которая опять ничего не понимала. Откуда это отчуждение, сменившее жаркие объятия этой ночи? Почему он избегает ее? Может быть, стыдится своей любви? И похожа ли на любовь эта ненасытная страсть, которую она ему внушала и перед которой он был столь беззащитен?

Много лет спустя, вспоминая последние дни осады Орлеана, Катрин видела лишь общую картину, хаотичную, фантастическую, и среди хаоса – молодую темноволосую девушку с голубыми глазами, которая скакала на коне, как мужчина, увлекала за собой на штурм, как опытный полководец, а потом с материнской нежностью осторожно склонялась над ранеными и убитыми, которая горько плакала, исповедуясь в своих ошибках Жану Паскрелю или слушая мессу, и которая обещала «оторвать голову» Бастарду, если он позволит англичанину Фастольфу провести свои войска во вражеский лагерь. Великая и нежная Жанна, чье горячее сердце не знало полумер.

Вечером 4 мая в Орлеан пришли подкрепление и продовольственный обоз под руководством Дюнуа. В этот день французы под предводительством Девы отбили у англичан бастилию Сен-Лу. Путь на Бургундию был открыт. Катрин помнила Жанну, распростертую на плитах собора Сен-Круа на следующий день, в праздник Вознесения, помнила, как 6 мая, переправившись через Луару, Дева в молниеносной атаке отбила у англичан монастырь Сент-Огюстен, превращенный ими в крепость, как 7 мая во время штурма Турнели, она, раненная в плечо, сама выдернула стрелу из раны и, едва смазав ее оливковым маслом с салом, вернулась в бой. И еще до захода солнца труп Уильяма Гласделя, грязно оскорбившего ее, рухнул в Луару. Стоя на городской стене рядом с горячо молившейся Матильдой Буше и мэтром-канониром Жаном Рабатто, оглушенная грохотом орудия, дрожащая от страха и возбуждения, Катрин не отрывала взгляда от жаркой схватки у стен осажденного города. Она помнила, наконец, и воскресное утро 8 мая, когда Толбот, собрав остатки своей армии, снялся лагерем и навсегда покинул Орлеан. Так город, всей душой преданный своему несчастному принцу, вновь сыграл роль высшего защитника отечества…

Все эти дни Катрин не могла встретиться с Арно. Временами в бою она различала его темные доспехи, шлем с изображением ястреба, блеск его боевого топорика, который он без устали, подобно дровосеку, опускал на головы врагов. Но ни разу не могла она к нему приблизиться. Когда же наступал вечер и бой стихал, он куда-то исчезал, полумертвый от усталости. И тщетно по ночам прислушивалась Катрин, не раздадутся ли под окном знакомые шаги. Он не приходил.