Катрин. Книги 1-12

Длинные железные прутья калились в очаге, а в глубине виднелось страшное колесо пыток с железными шипами.

В ужасе Катрин не могла отвести глаз от этого жуткого сооружения, и из груди ее вырвался крик. Палач грубо сорвал с нее и так едва державшееся платье, а затем рубашку. Оказавшись нагой перед этими мужчинами, чьи глаза жадно уставились на нее, Катрин, покраснев, старалась закрыться от них руками. Но мучители схватили ее за руки, чтобы связать. Их остановил приказ, даже скорее окрик Арно:

– Кто вам приказал раздеть эту женщину?

– Но, монсеньор, так положено, – запротестовал палач.

– Мне наплевать на это, и я не ваш сеньор! Наденьте на нее хотя бы рубашку!

Если бы она не была так испугана, Катрин заметила бы, как побледнел Арно, как затрепетали крылья его носа, но все ее силы ушли на то, чтобы удержаться и не завизжать от ужаса, когда ее волокли к пыточному ложу. Палач нацепил на нее кое-как то, что осталось от ее рубашки. Ее грубо бросили на деревянные козлы. Ее руки подняли над головой и привязали к лебедке, а помощник палача то же самое проделал с ее лодыжками. Над ней склонился присяжный Люилье:

– Женщина, перед тем как боль овладеет вами, заклинаю вас, скажите добровольно, что вы собирались делать в нашем городе? Спасите, спасите себя от того, что сейчас произойдет. Зачем вы пришли сюда?

Катрин искала глазами Арно. Но он стоял в стороне, и она не видела его. Она даже не знала, был ли он здесь вообще. Тогда она взглянула на Люилье.

– Для того, чтобы встретиться здесь с человеком, которого я любила, – прошептала она. – Но имени его я вам не назову.

– Почему?

– Потому что вы мне не поверите!

Из груди ее вырвался вопль. По знаку присяжного палач повернул колесо лебедки. Тело Катрин содрогнулось от страшной боли. Ей показалось, что ее руки и ноги оторвались от тела.

– Будьте серьезны, – мягко проговорил Люилье. – Если вы хотите, чтобы мы поверили вам, назовите хотя бы его имя. Кто он? Какой-нибудь бургундец, тайно живущий здесь? Ну же, будьте благоразумны, и ваши мучения кончатся!

Жгучие слезы катились по щекам Катрин. Ей было так плохо, что она едва могла говорить.

– Спросите у мессира де Монсальви. Он… должен… вам сказать!

Присяжный заколебался. Но в этот момент два рыцаря вошли в зал и приблизились к ложу пыток. Сквозь слезы, застилавшие ее глаза, Катрин в одном узнала Сентрайля, а второго она никогда не встречала. Это был Жан де Дюнуа, Бастард Орлеанский, хозяин осажденного города. Все склонились перед ним, ведь, кроме своего высокого происхождения, будучи незаконным сыном Людовика Орлеанского и Мариэтты Энжьенской, Бастард отличался безумной отвагой, неподкупной честностью и истинным благородством. Он взглянул на Катрин и сделал жест рукой.