Катрин. Книги 1-12

Не менее шестидесяти футов отделяли ее от скалы, на которой стояла башня, и нужно было иметь крылья… Подчиняясь пришедшей ей в голову мысли, Катрин подбежала к кровати, подняла старенькое стеганое одеяло, но под ним был лишь голый тюфяк, из которого торчала солома. Простыней не было, не было ни одной подходящей тряпицы – значит, не из чего было сделать простенькую веревочную лестницу… В отчаянии молодая женщина бросилась на это ложе, зашуршавшее под ней, как смятая бумага. Она не хотела плакать, ведь слезы приведут к упадку духа, к расслабляющему отчаянию, а ей нужно было сохранить ясность мысли. Если бы Сара была с ней! Но Фортепис увел ее с собой, не скрывая своих явных намерений. И брат Этьенн исчез…

Усталость и раздражение заставили Катрин против воли смежить веки. Даже это жалкое ложе приглашало отдохнуть, и у нее не было сил сопротивляться. Она закрыла глаза и начала уже засыпать, когда стук двери вернул ее к действительности. Она вскочила. Это был Траншмер. Он внес железный подсвечник со свечой, освещавшей его лицо, тронутое оспой, красный нос пьяницы и серповидный рот. В другой руке он нес одежду, которую бросил на кровать.

– Держите, – сказал он, – это для вас. Начальник сказал, что здесь вам больше не нужна мужская одежда. Он послал вам самое лучшее. Скорее надевайте. Он не любит, когда его не сразу слушаются.

– Хорошо, – вздохнула Катрин. – Уходите. Я переоденусь…

– Вот уж нет, – ответил он насмешливо. – Я должен убедиться, что вы тотчас же переоденетесь, и забрать ваш хлам… а если потребуется – помочь.

Кровь бросилась в лицо Катрин. Этот мужик считал, что она будет раздеваться при нем?

– Я не переоденусь, пока вы здесь! – вскричала она.

Траншмер поставил подсвечник и подошел к ней.

– Прекрасно! – спокойно сказал он. – Тогда я вам помогу. Знаете, я могу позвать на помощь…

– Нет! Хорошо, я сейчас переоденусь!

Она волновалась, не зная, чем вызвано столь странное требование. Одна только мысль, что бандит дотронется до нее своими руками, была ей отвратительна. Она развернула одежду, что тот принес. Это было коричневое бархатное платье, тронутое молью, но почти чистое, и рубашка из тонкого льняного полота, совершенно чистая. Довершала все накидка из толстой шерсти.

– Отвернитесь! – приказала она без особой надежды на то, что ее послушают. И действительно, Траншмер не сдвинулся с места, разглядывая ее с нескрываемым интересом. Тогда, охваченная внезапным гневом, она резким движением сорвала с себя мужскую одежду и так быстро нырнула в разложенную на кровати рубашку, что белизна ее тела с быстротой молнии промелькнула перед глазами бандита. Но даже этого мига хватило Траншмеру, и он громко вздохнул.

– Черт побери! – грустно пробурчал он.