Катрин. Книги 1-12

У нее было бледное лицо с набухшими веками и совершенно седые волосы… Катрин бросилась к своей подруге, схватила ее за плечи в ужасе от того, что она увидела, и особенно от того, о чем она начала догадываться.

– Эрменгарда! Боже мой!.. Что случилось? Филипп?

Глухо застонав, старая дама бросилась в объятия Катрин и зарыдала. Отчаяние этой женщины оглушило Катрин, и она поняла, что ее худшие предположения подтвердились.

– Ах! – вскричала она. – Он…

Она не закончила. Слишком страшное слово застряло у нее в горле. Эрменгарда только утвердительно кивнула в ответ. Сара и солдаты, остановившиеся у крыльца, удрученно смотрели, как они рыдали, обняв друг друга. Судорожные рыдания молодой женщины разрывали им сердце. Сара, застывшая было в ужасе от происходящего, соскользнула с коня и поспешила к ним. Потом, обняв за плечи, она увела их в дом.

– Идемте… Не надо стоять здесь. Холодно и сыро на дворе…

Глубокая тишина царила в замке. Одетые в черное, слуги скользили как тени, боясь поднять голову. С тех пор как накануне маленький Филипп окончил свою земную жизнь, горе Эрменгарды наполнило замок унынием и страхом. Уже утром капеллан с трудом оторвал графиню от кроватки ребенка, чтобы приготовить все к похоронам… Эта бесконечная боль подруги вызывала у Катрин некий стыд. Молодая женщина, оглушенная этой новостью, оцепенела. Ей казалось, что она оказалась в толстом слое ваты, и собственная боль не доходила до ее сознания.

– Как это случилось? – спросила она бесцветным голосом, который сама не узнала.

Эрменгарда, которую Сара усадила в кресло, подняла на нее свои красные, опухшие от слез глаза.

– Лихорадка… – прошептала она. – В деревне крестьяне начали умирать, напившись воды из отравленного источника. Ребенок, возвращаясь с прогулки, захотел пить и попросил мельника дать ему воды… На другой день у него начался жар и бред. Вот тогда я и отправила к вам гонца. Местный лекарь делал все, что мог… а я даже не смогла повесить мельника… – добавила Эрменгарда с таким диким выражением лица, что Катрин вздрогнула… – Он умер со всей своей семьей этим же вечером от дурной воды… Простите ли вы меня когда-нибудь?.. Вы доверили его мне… а он умер… умер… мой маленький Филипп, такой красивый…

Графиня обхватила свою голову дрожащими руками и начала рыдать в таком отчаянии, что Катрин обняла старую даму за плечи.

– Эрменгарда!.. Умоляю вас, перестаньте мучить себя! Вам не в чем себя упрекнуть!.. Вы были для него лучшей матерью, гораздо лучшей, чем я! Да-да, лучше меня!..

Слезы снова выступили у нее на глазах. Она тоже зарыдала, когда в комнату на цыпочках вошел капеллан и доложил, что все готово, что ребенок лежит в часовне. Старая графиня подскочила как на пружинах и схватила за руку Катрин.

– Идем!.. – сказала она.