Катрин. Книги 1-12

– Слушай меня внимательно, Жан де Блези! – воскликнул Гарен голосом, сорвавшимся на фальцет и дрожавшим от ярости. – Я даю тебе время до рассвета. Мы останемся здесь и не причиним никакого зла деревне, если… ты будешь вести себя разумно, но только до рассвета. Когда наступит день, ты или откроешь нам ворота, чтобы мы могли забрать мою жену, или же мы сожжем все и возьмем аббатство приступом.

И тут не выдержала Эрменгарда. Она выскочила вперед, и ее лицо в отблесках пламени показалось диким и высокомерным.

– Сожжешь деревню, пойдешь на приступ аббатства? А что же тогда спасет тебя от гнева Филиппа Бургундского, Гарен де Бразен? Неужели ты думаешь, что уцелеет твой дом, твой замок, твои земли и твоя проклятая голова? Тобой займется палач, если ты посмеешь поднять факел или меч против церковной земли.

Гарен захохотал в ответ.

– Я не сомневался, что вы здесь, госпожа Эрменгарда. Вы стережете любовниц вашего господина, как верный пес. Хорошая роль – матушки-сводницы – для женщины из рода Шатовиллен!

– А какая прекрасная роль для де Бразена – палач! – не давая сбить себя, сказала Эрменгарда. – Но нет, ты не де Бразен! Из мула не сделаешь боевой лошади.

Несмотря на пламя факелов, Катрин увидела, как позеленело лицо Гарена. Страшная судорога исказила его изуродованную щеку. Он хотел выкрикнуть какую-то чудовищную непристойность, но вмешался Заика:

– Хватит спорить! Ты слышал, что сказал тебе Бразен, монах? Или ты отдашь нам его голубку, или твой городок превратится в пепел, а монастырь – в груду камней. И я обещаю тебе, что лично повешу тебя на кресте твоей церкви! Я все сказал. А теперь устроим ночлег.

– Подожди! – оборвал его Жан де Блези. – Я принимаю твой вызов. Завтра на рассвете я скажу тебе, что я решил. Но сейчас я должен кое-что сделать…

Он отошел и сказал что-то на ухо одному из монахов, стоящих рядом с ним, сделал знак Эрменгарде и начал спускаться по лестнице.

– Что он хочет сделать? – спросила Катрин.

Эрменгарда покачала головой и дала понять, что не знает. Потом позвала командира своей охраны с двумя солдатами, каждый из которых держал огромный деревянный лук. По знаку графини они встали к бойницам, натянув тетиву.

– Я догадываюсь, что он хочет сделать, – сказала Эрменгарда, – и принимаю меры предосторожности.

В этот момент у их ног раздалось религиозное пение и послышался скрип открываемой двери. Все были поражены, увидев группу монахов с деревянным крестом, в центре которой в полном облачении шел аббат де Блези. Зрелище было таким величественным, что разбойники спешились, а некоторые даже встали на колени. Только Гарен и Заика остались в седлах, но, казалось, окаменели.