Катрин. Книги 1-12

– Потому что, прежде чем вы отдадите это несчастное дитя этому чудовищу, ее мужу, вам придется убить меня, – спокойно ответила та, снимая перчатки для верховой езды и доставая из сумочки огромный вышитый платок, которым она вытерла разгоряченное лицо. – Но велите же дать нам пообедать, я умираю от голода! Кроме того, мне необходимо поговорить с Катрин.

Выставленный таким образом своей ужасной кузиной, Жан де Блези со вздохом удалился. Он был уже в дверях, когда Эрменгарда окликнула его:

– Не забудьте, кузен! Если Гарен де Бразен обратится к вам, то вы закроете дверь монастыря и не впустите его.

– Боюсь, что я не имею на это права!

– Ну так возьмите себе это право! Делайте что хотите, можете даже в случае необходимости вооружить ваших бенедиктинцев, но запомните две вещи: во-первых, право убежища свято, даже король Франции не может его нарушить. А во-вторых, если вы хотите, чтобы Филипп Бургундский стал вашим злейшим врагом, то отдайте мадам де Бразен ее любезному супругу.

– Эрменгарда, вы совершенно невозможны! – едко сказал аббат, пожав плечами. – Угрожать осадой монастыря! Да как вам только в голову такое пришло?

То, что аббат принял за шутку Эрменгарды, не замедлило стать жестокой реальностью. В тот час, когда бенедиктинцы по зову колокола возвращались с полей и строились в пары под сводами римских арок монастыря, запевая славу Господу, привратник опускал ужасно скрипевшие засовы ворот, а Эрменгарда, Катрин и Сара собирались в церковь на службу, угрожающего вида кортеж въехал в Сен-Сен и направился к дверям аббатства."

"Это была банда солдат, до зубов вооруженных длинными пиками, широкими мечами и топорами, на тяжелых лошадях, способных нести внушительный груз, не считая всадника. У них были злобные лица, и принадлежали они, судя по всему, к одной из банд грабителей с большой дороги, которых легко было нанять за большие деньги. У них не было ни веры, ни закона, у этих заплечных дел мастеров, законом для них были золото и грабеж, порок был написан на их жестоких лицах. Их кожаные камзолы, защищенные в нужных местах металлическими бляшками, были покрыты засохшей кровью, кое-где прожжены, их стальные шлемы были помяты во многих местах, но вид у них был такой устрашающий, что добрые жители деревни крестились при их виде и спешили забаррикадироваться в домах, придвигая к дверям самую тяжелую мебель и прося милосердного Бога отвести от них гнев этих ужасных людей. Банда появилась в долине так внезапно, что никто не успел забить тревогу или укрыться в аббатстве, как это бывало во времена больших сражений, которые оставляли после себя смерть, насилие, пожары. Внезапность сделала свое дело.