Катрин. Книги 1-12

Когда она думала о хрупкой, нежной Одетте, брошенной в этот холод в темницу, в цепях, плачущей от страха и отчаяния, она начинала сходить с ума. Но, благодарение богу, уже сегодня она попробует вымолить у Филиппа прощение и свободу для своей подруги! Дурнота, мучившая ее весь день, ощущение холода в крови – все это улетучивалось, когда она думала о предстоящем свидании. Сегодня ночью она будет с Филиппом… с его любовью, нежными руками, ласковыми словами!

Поэтому Катрин была почти весела, выходя из дормеза Эрменгарды на Пергаментной улице.

Молодой Ланнуа был уже на своем посту, когда Катрин три раза постучала в маленькую дверь, спрятанную в высокой стене герцогского владения. Ночью стало теплее благодаря обильному снегопаду. Со времени своего пребывания в Марсане Катрин привыкла к этим ночным прогулкам, которые ее не только не пугали, но даже забавляли, как если бы она прогуливала занятия в школе. Она не боялась ночных улиц, пьяных солдат или карманных воришек Жако Морского. Раз и навсегда Абу-аль-Хаир отдал в ее распоряжение двух своих рабов-нубийцев. Их огромный рост и лица чернее ночи обращали в бегство случайных прохожих, которые могли бы попытаться напасть на молодую женщину. Сытые и тепло одетые, два черных немых великана стоили целой армии. Катрин знала это и могла, ничего не боясь, ходить на свидания к Филиппу. Это было самое разумное решение.

Жан де Ланнуа прыгал с ноги на ногу в глубоком снегу, хлопая себя руками по бокам, чтобы согреться. Он с радостью открыл дверь ночной посетительнице.

– Как мило, что вы пришли так рано, мадам Катрин! – хитро прошептал он. – На улице зверский холод…

– Из-за тебя я и торопилась – чтобы ты не простудился…

– То есть его светлость должен благодарить меня, – сказал со смехом маленький паж. – Он ведь ждет вас с таким нетерпением.

– Как он?"

"Ланнуа скорчил гримасу, которая, видимо, должна была означать «ни хорошо, ни плохо», и взял Катрин за руку, чтобы вести ее через сад. Снег был таким глубоким, что нужно было хорошо знать окрестности, чтобы не провалиться в сугроб. У входа во дворец Катрин оставила, как всегда, на попечение пажа Омара и Али, своих телохранителей, и бросилась к маленькой винтовой лестнице, находящейся в башенке и ведущей прямо в покои герцога. Свечи из ароматического воска освещали эту лесенку, задрапированную бархатом. Уже через несколько мгновений Катрин упала в объятия Филиппа. Он страстно обнял ее и молча покрыл безумными поцелуями ее холодное лицо. Прошло долгое мгновение, прежде чем он выпустил ее, снял меховой капюшон плаща и взял лицо в руки, чтобы поцеловать.

– Как ты прекрасна! – прошептал он голосом, сдавленным от волнения. – И как мне тебя не хватало! Сорок пять дней без тебя, без твоей улыбки, твоих губ.