Катрин. Книги 1-12

Они не слышали, ни как солдаты покидали трактир, проклиная городские порядки, предписывающие ложиться рано, ни как служанки закрывали ставни, ни скрипа лестницы под грузом мэтра Ренодо и его жены, направлявшихся в свою большую супружескую постель.

Еще в соседнем монастыре не прозвонили заутреню, как улица заполнилась людьми, которые шли в молчании и собрались у двери Золотого Орла.

Что-то заскрежетало в замочной скважине, но загороженная изнутри дверь не поддавалась. Тогда сильный удар ногой с грохотом выбил окно, и кто-то проскользнул внутрь. Через мгновение дверь открылась, освобождая проход черному людскому потоку, который немедленно заполнил трактир.

Когда мэтр Ренодо, в бумажном колпаке, со свечой в одной руке и придерживая другой рукой панталоны, спустился посмотреть, что происходит, он в ужасе отступил перед лицами, окружившими его в ярком свете факелов.

Широкие, красные, в кожаных колпаках на нечесаных головах, на этих лицах прекрасно сочетались безжалостный холод взгляда и жестокая складка ртов, зачастую лишенных зубов. По их кожаным запятнанным кровью передникам, блестящим тесакам и широким ножам, засунутым за пояс, несчастный трактирщик их немедленно опознал.

— Мясники… — пробормотал он, заикаясь. — Что… вам нужно?

Один человек вышел из ряда. Его огромные руки были одеты в железные обручи, как бочонки, а потная рожа вызывала отвращение.

— Нам от тебя ничего не нужно, трактирщик! Возвращайся в свою постель и не двигайся, что бы ни услышал!

— Но я, наконец, имею право знать! Чего вам здесь надо?

— Не тебя, будь спокоен! Та, кого мы ищем, дама. Знатная дама. Это у тебя ведь имеется, не так ли?

— Д… да, но…

— Никаких но! У нас к ней дело! А теперь ты преспокойно вернешься к своей супруге, которая уже вспотела от страха на своих подушках. Если хочешь, чтобы твой трактир остался цел, занимайся только ею, ты меня слышишь?

— Моей… моей супругой? В ее возрасте?

— Читай свои молитвы или наслаждайся с ней любовью, только не двигайся из своей комнаты. А нет… мы подожжем твой дом и тебя вместе с ним! Понятно?"

"Несчастный трактирщик стучал зубами и с трудом держался, но мысль о молодой постоялице, такой белокурой, такой хрупкой, которая окажется в руках этих зверей, придала ему мужества. К тому же мысль о том, что с ним сделает Тристан Эрмит, если с ней случится несчастье, также не была утешительна. Поэтому он решился вступить в переговоры.

— Послушайте, — выговорил он с большим трудом, — я не знаю, что сделала эта молодая женщина, но она такая нежная, такая милая…

— Это нам об этом судить! Убирайся!

— И потом… мне ее особо поручил мессир Тристан Эрмит, прево маршалов. Это человек жесткий и безжалостный.