Катрин. Книги 1-12

 — Что это значит?

— А то, что перед тем как назваться Катрин де Брази, — сказала молодая женщина, — а потом — Катрин де Монсальви, я звалась Катрин Легуа, и я — кузина человека, за которого вы хотите отомстить. Его кузина и его жертва, так как я сама бы попросила у вас его голову, если бы мой супруг его не убил.

— Как это может быть? Монсальви, я готов поручиться, были никем для семьи золотых дел мастера, только, может быть… клиентами?

Презрительный оттенок не ускользнул от Катрин, которая не решалась смотреть на Тристана, помня его предостережения о том, что не стоит обнаруживать свое происхождение. Но она не собиралась стыдиться своего простого происхождения. Она решила объявить об этом и сделать его спасением для своего благородного мужа.

Поэтому, когда она посмотрела прямо на Ришмона, в ее больших фиалковых глазах не было ни тени смущения, ее взгляд был полон высокомерной гордости.

— Нет, они не были клиентами, они были совсем неизвестными нам людьми, и я просила бы у вас виселицы для Легуа не за убийство Мишеля Монсальви, а за убийство своего брата, которого он повесил на вывеске лавки перед тем, как поджечь наш дом. Действительно, когда истерзанного Мишеля приволокли на скотобойню, он еще мог спастись и найти убежище в нашем жилище, где я его спрятала, Его выдало предательство служанки. И, несмотря на мои слезы и мольбы, я видела своими собственными глазами — тогда мне было только тринадцать лет, — как Гийом Легуа поднял тесак мясника, чтобы опустить его на семнадцатилетилетнего мальчика, у которого не было оружия и которого добила толпа…

Вдохновленная ропотом ужаса и возмущения, поднятым ее словами, она перестала обращаться только к Мишелю де Лаллье и резко обернулась к коннетаблю:

— В тот день, монсеньор, в отеле Сен-Поль, наводненном чернью, я увидела ту, которая теперь является вашей супругой. Но тогда она была герцогиней Гийенской, я видела ее в слезах, на коленях умоляющей своего отца и эту толпу пощадить мальчика, который был ее пажом и которого она любила. Пажа, которого я, девочка, чуть не спасла. Если бы она была здесь, мадам де Ришмон первая бы просила вас помиловать брата ее убитого слуги и со все? Любовью, на какую она способна, молила бы смягчит! вашу суровость.

Бретонский принц отвел взгляд.

— Моя жена… — прошептал он.