Катрин. Книги 1-12

Высокомерный, безразличный, со взглядом, витающим поверх голов презренной толпы и теряющимся на горизонте, интересном ему одному, он нес герб Филиппа Бургундского рядом с гербом столицы.

Медлительность процессии раздражала Катрин, и, поскольку колокола на минуту прекратили свой оглушительный звон, она опять повернулась к своему новому знакомому:

— Скажете вы мне, наконец, что произошло с моим супругом?

— Подождите немного, госпожа, нам здесь не удастся поговорить, и потом, кажется, я уже и так много сказал…

Он явно раскаивался, но молодая женщина больше не могла оставаться в неведении.

— Без сомнения, мессир! — подтвердила она холодно. — Но вы слишком много сказали, чтобы не договорить до конца. И если вы не хотите, чтобы я сейчас бросилась к монсеньору коннетаблю и, пренебрегая процессией, учинила Ужасный скандал…

Сен-Симон изменился в лице.

— Вы этого не сделаете!

— Сразу видно, что вы меня не знаете. Но я сжалюсь над вами: ответьте только на два вопроса. Первый: мой супруг в настоящее время находится в этой церкви вместе с другими капитанами, сопровождающими коннетабля?

— Нет!

— Где он?

Молодой офицер бросил умоляющий взгляд на колокол, словно надеясь, что новая волна звона опять помешает ему говорить. Но ее не последовало, и он решился.

— В Бастилии! Уже две недели. Но не спрашивайте меня почему. Только монсеньер коннетабль имеет право вам ответить, — поспешил он добавить. — И, ради Бога, помолчим! Там монахи, они на нас косо смотрят.

Но ему и не требовалось призывать Катрин к молчанию. Эта новость лишила ее дара речи. Арно в Бастилии? Арно арестован? И, видимо, по приказу коннетабля? Это было немыслимо, невообразимо! Это было чистым безумием! Какое он мог совершить преступление, чтобы заслужить это?

Она чувствовала себя потерянной, утонувшей в толпе пленницей этих солдат, этих нотаблей, которые величественно проходили перед ней в своих длинных красных платьях с вышитым на плече кораблем, гербом города. Она повернула голову, робко ища какой-нибудь выход, дыру, в которую можно было бы броситься, чтобы бежать к Бастилии, где она могла хоть что-нибудь узнать. Ведь конца этой церемонии не видно!

Повернув голову, она встретилась с растерянным, но почти улыбающимся взглядом Беранже.

— Что вы находите во всем этом смешного? — буркнула она сквозь зубы. — Вы знаете, что такое Бастилия?

— Очень прочная тюрьма, могу себе представить, — ответил паж. — В высшей степени плачевно, что в ней находится мессир Арно, но в меньшей все-таки степени, чем вы о том думаете, госпожа Катрин.

— И почему же? Будьте добры…

— Потому что ему нечего особенно опасаться Гонне д'Апшье.