Катрин. Книги 1-12

— Огромная любовь, которую он испытывал к своей молодой жене, сквозила в его словах. Он так любил свою маленькую Мари, что эта преданность его немного смущала. Этот парижский бродяга с изворотливым умом и слишком проворными руками считал себя недостойным такого чистого и высокого чувства. И он едва решался это чувство выразить.

— Я уведу Мари, — решила Катрин, подойдя к нему и братски обняв. — Я уведу, если только она согласится следовать за мной, в чем я совсем не уверена. Мари вас любит. Жосс. Ей нелегко будет решиться вас покинуть…

— Один раз, — сказал он со смущенной улыбкой, я воспользуюсь властью мужа. Я надеюсь, что она послушается… особенно если вы ей тоже прикажете…

Эта просьба-приказание позабавила Катрин.

— Я сделаю, как вы хотите, Жосс! Мари последует за мной, будьте спокойны!"

"— Я успокоюсь только тогда, когда она будет далеко отсюда.

Когда спустилась ночь, колокол аббатства прозвони, отходную за упокой мужественной души мессира Дона де Галоба и трех других умерших, павших, как и он, во время обороны Монсальви.

Потом, когда плиты замковой часовни опустились на могилу старого учителя фехтования, который много лет вложил маленький деревянный меч в руки мальчика Арно, те кто не нес службы на стенах, отправились по домам, чтобы немного передохнуть и поблагодарить Бога за этот день жизни. Катрин со своими домашними вернулась к себе в замок и занялась приготовлением к путешествию.

Аббат Бернар отправился вслед за владелицей замка. Они расположились в большом зале перед камином, как часто поступали в те времена, когда сеньор Монсальви был дома. Но в этот вечер Катрин и аббат были одни. Они сидели на высоких эбеновых креслах, при свете нескольких свечей. Вокруг них затаились глубокие тени. Огромный пустой зал… настолько пустой и темный в своих дальних глубинах, что Катрин показалось, что она уже далеко отсюда.

Какое-то время они хранили молчание, наблюдая за пламенем в камине. Снаружи шумы города и шумы войны стихли. Слышались только крики и отзывы часовых на стенах и песни, доносившиеся из лагеря врага: там вовсю шел кутеж после налета и грабежа возле Жюнака, который, должно быть, принес много наживы. Для Катрин это был канун боя…

Скоро она наденет штаны, сапоги и короткую, стянутую на талии мужскую куртку, перепояшется широким кожаным поясом, повесит на него кожаный кошелек с золотом… совсем немного, кое-что из украшении, но среди них обязательно будет изумруд с гербом Иоланды Арагонской, с которым она никогда не расставалась. Ведь аббату Бернару, если придется вступить в переговоры, надо будет до отказа набить кошелек вора Беро.