Катрин. Книги 1-12

Не кроется ли опять за этим Монсальви?

Катрин улыбнулась и, чтобы скрыть свое замешательство, принялась вертеть зеленую веточку, свисавшую над ее головой.

– Вы все умеете угадать, мой друг. Он потерян для меня, и навсегда…

Катрин произнесла это страдальческим тоном, почти трагически, и тем не менее Эрменгарда разразилась таким сумасшедшим хохотом, что не смогла сразу успокоиться. Катрин с возмущением смотрела на главную придворную даму, почти задыхающуюся от смеха, красную, как ее платье. Слезы лились ручьем по ее щекам, она обхватила себя руками и не могла остановиться.

– Эрменгарда! – крикнула оскорбленная Катрин. – Вы отдаете себе отчет в том, что смеетесь надо мной?

– Прекрасно отдаю себе отчет, дорогая! – с трудом выговорила та, обретя дыхание. – Но это так смешно! Это из-за женитьбы нашего героя, который послал вас куда подальше, вы стали похожи на монахиню, из-за этого у вас потухли глаза и побледнели щеки? Нет, вы с ума сошли! Что ненормального в том, что молодой человек его ранга и с таким именем женится? Он обязан для себя и своих близких продлить свой род. Ему нужны сыновья, потомство. А кто это может ему дать, если не женщина?

– Но я люблю его! Я хранила себя для него, я не хочу никого, кроме него! – воскликнула Катрин, разражаясь слезами, которые нисколько не взволновали Эрменгарду.

– Вот в этом вы совсем не правы! Такая женщина, как вы, создана для любви. Я твержу вам об этом месяцами подряд. Ваш Арно женится? Подумаешь, какое дело! Как только эта глупая война закончится, вы сделаете его своим любовником… и не будете страдать от этого. На что вы надеетесь? Выйти за него замуж? Но, милая моя, ваш муж жив и не собирается на тот свет раньше, чем через многие годы. Пусть юный Монсальви женится на какой-нибудь очень богатой титулованной гусыне, которая наделает ему малышей за эти годы… а вы станете той, которая дарит сладость запретной любви… гораздо более желанной, чем супружеская кухня!

Такой странный урок морали озадачил Катрин, но немного успокоил. Эта ужасная Эрменгарда умела реально взглянуть на вещи, которые не теряли при этом своей прелести, но оказывались гораздо более практичными. Она продолжала свой урок:

– Не обрекайте себя на жалкое прозябание из-за какого-то простофили, который пленил ваше сердце, каким бы красивым он ни был. Филипп вас любит, желает вас и получит вас… поверьте мне… Почему не попытаться извлечь удовольствие из этой ситуации? Он молод, по-своему красив, обаятелен, когда пожелает… могуществен, наконец… и ни одна из его любовниц никогда еще на него не жаловалась, напротив – он всегда с большим трудом от них избавлялся! Я пришла к вам отчасти поэтому…"

"Итак, у Эрменгарды была цель. Катрин подавила насмешливую улыбку.