Катрин. Книги 1-12

Катрин и аббат Бернар неустанно сменяли друг друга, чтобы поддержать паству, которая изъяснялась теперь в основном пословицами:

— Апрель мягкий и спокойный, но рассердится — хуже не найдешь, — вздыхал один.

— Когда дождь на Вербное Воскресенье, то дождь на сенокос и на жатву, — объявил другой, и все стали вспоминать пословицы — одну пессимистичнее другой.

В такие часы для этих землепашцев осада отходила на второй план, они говорили о своей земле, об урожае. И двум сеньорам из города надо было приложить немало усилий, чтобы бороться с мыслью, родившейся из грозовых ливней, — небо отвернулось от Монсальви.

— Мы сможем заменить и возместить разрушенное! уверила Катрин, имея в виду своего друга Жака Кера и его запасы. — По крайней мере, эти дожди не дадут врагам жечь другие фермы.

— Наоборот, Бог с нами, — подхватил подошедший ей на выручку аббат. — Разве вы не видите, что он держит врага на расстоянии? Когда он стоит за вас и закрывает вас дождевым покровом, будете ли вы беспокоиться о нескольких сметенных арпанах зерна или ржи? Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

Но одновременно он заказывал большие публичные молебны. Никогда еще Страстная Неделя не была такой неистовой и… такой дождливой.

Братство Страстей Господних сочло за честь организовать традиционную процессию Страстного Четверга. Они вышли в своих черных и красных одеяниях, полинявших под дождем, и были похожи на представителей какого-то странного племени.

Что касается Сары, то она неустанно перетирала руками капустные листы с глиной, готовя смесь от ревматизма.

Большая же часть жителей все свое свободное время проводила на крепостных стенах, напряженно всматриваясь вдаль, в надежде, что на дороге с севера покажутся сверкающая сталь и яркие флажки арманьякских копий. Но серый горизонт оставался пустым и немым, и никакой луч надежды не нарушал его мрачной безнадежности."

"Когда прошла неделя, люди Монсальви стали думать, что с их гонцом Жанне что-то случилось. Подтверждение тому они получили довольно неожиданным способом.

На заре Пасхи, восьмого апреля, в день Святого Гуго, солнце поднималось с таким же трудом, как и в предыдущие дни. Небо было так низко и так дождливо, как будто солнце решило покинуть их навсегда.

Как и все другие, Катрин встала с постели с мольбой к Богу о спасении. О празднике, конечно, не могло быть и речи. Однако аббат Бернар должен был отслужить большую мессу, по окончании которой замок и аббатство ждали горожан на большой обед. Обед не обещал быть обильным, но по обыкновению мог внести какое-то праздничное настроение.

В ожидании этого обеда Сара, Донасьена и Мари суетились в огромной кухне замка, как в лучшие дни.