Катрин. Книги 1-12

Все втайне о ней беспокоились, искренне разделяя тревогу, поселившуюся в ее сердце, и все были восхищены ее мужеством и были признательны ей за улыбку, с которой она отвечала на вопросы женщин.

Это было нелегко. Они говорили все хором, желая знать, что делает противник, закончил ли он осадные приготовления скоро ли начнется атака и так ли он силен, как предполагалось.

Громогласной Гоберте удалось перекричать всех.

— Это еще далеко не все, — сказала она. — Страшный конец брата Амабля ничего не решил. По-моему, надо думать о том, чтобы послать нового посыльного.

— А как ты пошлешь его, твоего посыльного, — возразила ей Бабе Мальвезен. — Теперь и ворота не откроешь без риска получить стрелу! Перебросить его через стены, моля Бога о том, чтобы отнес подальше?

Презрительно пожав плечами, Гоберта выкрикнула:

— И где только твоя голова! В замке есть подземный ход; для чего он вообще нужен, если не для таких случаев?..

Действительно, в те времена, когда Катрин и аббат Бернар восстанавливали в Монсальви старый замок Пюи-де-д'Арбр, они не преминули сделать особый заказ мастерам и снабдить его этим ходом на тот случай, если надо будет срочно покинуть замок во время осады. Как было принято, секретный ход начинался из донжона, вел в поле и терялся в скалах и густых зарослях кустарника, которым придали самый естественный вид.

Этот подземный ход был в своем роде произведением искусства — внутри он был снабжен различными защитными приспособлениями, чтобы враг, обнаружив случайно выход не вздумал пробраться по нему в город. Но было совершенно очевидно, что о вещах такого рода не следовало трезвонить на всех углах.

Жестом Катрин попросила замолчать и бросила: Мы думали об этом, но, умоляю, Гоберта, не кричите громко. Вас могут услышать.

— Кто же это, госпожа? Не прячется же враг в наших домах?

— Нет, — улыбнулась Катрин, — но ваш голос разносится далеко, моя дорогая. Вы могли бы, как Орлеанская Дева, стать во главе армий, к тому же я знаю, что вы глубоко почитаете…

Страшный грохот молотка прервал ее на полуслове. Он донесся из дома, где жил Огюстен, приемный отец Азалаис. Дверь в его мастерскую была открыта, и можно было деть разлетающуюся во все стороны стружку.

Катрин повернулась к кружевнице:

— Ваш отец работает с таким жаром. Чем это он занят?

— Он делает гроб. Первый… гроб для брата Амабля!

— Первый? Он что же, рассчитывает, что будут другие?

На губах Азалаис показалась улыбка, и она посмотрела на Катрин с едва скрываемой дерзостью.

— Будет еще много других, и вы это прекрасно знаете госпожа Катрин! Пусть осада длится сколько угодно, и пусть город будет взят — мой отец не останется без работы. Вы же отлично знаете, что их будет очень много, — тех, кто умрет из-за вас.

Наступила полная тишина.