Катрин. Книги 1-12

Над ними, как скала, возвышался замок. Не видно было никаких признаков жизни. Темный, похожий на гробницу, он хранил устрашающее величие.

Арно подъехал к Катрин. Он был еще бледнее, чем утром, его серое лицо казалось лицом призрака. Железной перчаткой он указал на замок.

– Вот цель твоего путешествия, – сказал он мрачным голосом. – Тебя ждут там! И здесь мы расстанемся…

Потрясенная, она резко повернула к нему голову. Но он не смотрел на нее, она увидела только упрямый профиль, жесткие черты и горькую складку рта, сжатого настолько, что он превратился в одну тонкую линию.

– Что ты хочешь сказать? – спросила она глухо.

– Что пришел час выбора для тебя… Ты должна выбирать между прошлой и настоящей жизнью. Или ты отказываешься войти в замок, или отказываешься от своего места подле меня… навсегда!

– Ты сошел с ума! – вскричала она. – Ты не можешь требовать этого от меня!

– У меня все права на тебя. До настоящего времени ты моя жена.

– Ты не тот, кто может мне помешать в последний раз видеть мою умирающую мать, чтобы отдать ей последний долг.

– Ты права, но при условии, что речь идет о твоей матери. Однако я знаю, что это не так. Тебя ждет не она: там твой любовник.

– Это ложь! Я клянусь тебе, что это не так! Мой Бог! Как сделать, чтобы убедить тебя? Послушай, дай мне войти, только войти, обнять ее в последний раз… Потом, я клянусь тебе моими детьми, я выйду.

В первый раз он посмотрел ей прямо в глаза, и Катрин была поражена его трагически пустым взглядом. Он устало пожал плечами.

– Может быть, ты и искренна. Но я знаю, что если ты войдешь, то больше не выйдешь. Они затратили слишком много усилий, чтобы ты приехала сюда. Тебя не выпустят.

– Тогда пойдем со мной. После всего для этой умирающей ты стал сыном, даже если и стыдишься этого. Ты был с ней добр когда-то, любезен, даже нежен. Она будет вдвойне счастлива видеть нас вместе. Почему бы тебе тоже не сказать ей последнее «прости»?

Она увлеклась этой мыслью. Ее бледные щеки покрыл слабый румянец, и глаза загорелись надеждой. Но Арно начал смеяться, и это был самый жесткий, самый сухой и самый трагический смех, какой только мог быть.

– Ну давай же, Катрин, поразмысли! Где твой ум? Мне войти с тобой, в то время когда уже в течение трех дней мы осаждаем замок, чтобы поймать эту лису в западню? Ты смеешься? Я оттуда не выйду живым. К тому же Филиппу представится прекрасная возможность: захватить жену и избавиться от мужа.

– Ты сумасшедший! – простонала она. – Я клянусь тебе, что ты сумасшедший! Герцога Филиппа там нет, я уверена! Он не может там быть…

– И все же он там, – раздался за спиной Катрин мягкий голос. К ним подъехал всадник."

"Взглянув на его лицо, на его котту[94] с гербом, надетую на доспехи, Катрин узнала Роберта де Коммерси.

– Обворожительна! – оценил он.