Катрин. Книги 1-12

– Одному, настоящему, единственному – герцогу Филиппу, которого заметили, когда он тайно приехал вот уже пять дней назад, с маленьким эскортом, к этой своднице Эрменгарде, чтоб ее черт разорвал! Ну? Что ты на это скажешь?.. Я тоже кое-что знаю, видишь?

Отчаянно ловя ртом воздух, Катрин повисла на его руках, которые терзали ее, не встречая больше сопротивления, как куклу. Голос раздался за спиной Монсальви, голос слабый, дрожащий, но ясный, который произнес:

– Я скажу, что вы солгали, мессир Арно. Герцог Бургундский здесь ни при чем… а душите вы свою верную жену!

Руки Арно машинально разжались, отпустив Катрин, которая упала на землю. Обернувшись, Арно увидел группу, появившуюся только что на пороге амбара: Беранже и рыжего Готье, связанных и вымокших до нитки, которых держали четыре человека.

Говорил паж, толкаемый презрением, более сильным, чем ужас, который его сеньор всегда ему внушал.

Арно скрестил руки и уставился на группу с удивлением, которое он не пытался скрыть.

– Малыш Рокморель! Что ты тут делаешь, сопляк?

Юноша поднял голову и гордо объявил:

– Когда вы уезжали, сеньор граф, я уже был пажом госпожи Катрин. Я им являюсь и теперь, и я повсюду следовал за ней, где бы она ни была, чтобы помогать ей и служить, чем могу! А вы, мессир… вы все тот же, кого она так любила?

Под чистым взглядом пажа Арно покраснел и отвел глаза. Этот мальчишка заставил его почувствовать неловкость и раскаяние, которое легко читалось на его усталом лице.

– Не вмешивайся в то, что тебя не касается, – проворчал он. – А этот, – добавил он, указывая на Готье, молчавшего до этой минуты, – кто это такой?

Студент выпрямился и презрительно бросил, смерив капитана вызывающим взглядом:

– Готье де Шазей, оруженосец на службе госпожи графини де Монсальви, да сохранит ее Бог от всяческого зла и освободит от трусов, которые осмеливаются с ней дурно обращаться!

Рука Арно обрушилась на щеку молодого человека, который покачнулся под ударом.

– Придержи свой язык, если хочешь жить, мой мальчик. Если ты на ее службе, то, значит, служишь и мне. Я граф де Монсальви, а она моя жена, значит, я имею право бить мою жену.

– Вы… ее супруг?

Он недоверчиво повернулся к Беранже, который теперь плакал от горя, бешенства и бессилия, заметив, что Катрин не встает. Паж отчаянно всхлипнул:

– Это правда… Это, к несчастью, правда. А теперь… он ее убил! Мою бедную госпожу… такую добрую… такую нежную… такую красивую.

– Довольно, – прорычал Арно, который, однако, склонился на коленях перед своей женой, осматривая ее с большим беспокойством, чем желал бы показать. – Она не умерла. Она еще дышит… Принесите мне воды!

– Развяжите меня! – сказал Готье. – Я ее оживлю.