Катрин. Книги 1-12

Высокая, тонкая, изящная молодая девушка, которой можно было дать лет семнадцать. Длинные, отливавшие золотом каштановые волосы выбивались из-под венка из палевых роз и струились по плечам молочной белизны, которые платье из лазурной тафты открывало так же щедро, как и две круглые белоснежные груди, которые, казалось, в любую секунду готовы вырваться наружу из голубого шелка.

Большие глаза под тонкими бровями были того же небесного цвета. Лоб был слегка выпуклым, щеки – округлыми, рот – маленький и красный, как вишня. Но более всего поражала кожа, самая белая, самая тонкая и самая прозрачная, какая только бывает на свете. Именно она придавала всему ее облику особый отпечаток нереальности, опровергаемый сладострастно расцветшим телом. Сознательно или невольно, но эта девушка была живым зовом любви.

Лицо короля преобразилось. Как влюбленный паж, он побежал к прекрасному созданию, схватил обе ее руки и стал их покрывать неистовыми поцелуями. Она принимала их спокойно, с нежной улыбкой.

– Аньес! Мое дорогое сердце! Вот и вы… Я думал, что вы еще в саду наслаждаетесь этим прекрасным солнцем.

Ее смешок был похож на воркование голубки.

– Прекрасное солнце делает кожу темной, а глаза – красными, мой нежный повелитель… и потом, я скучала без вас.

– О, неужели она это сказала! Ты скучала, мой прекрасный ангел, а что же тогда было делать мне? Я томился, я умирал, ведь одна минута без тебя – это столетие ада. Одна минута без того, чтобы сжать твою руку, целовать твои губы…

Потрясенная, Катрин наблюдала эту неожиданную любовную сцену. Кто была эта девушка, от которой король, казалось, был без ума? А как иначе можно было объяснить этот пылающий взгляд, которым он ее окутывал, эти дрожащие руки, которыми он пытался обвить ее талию?

Ее же взгляд был светлым и веселым, но в нем таилось превосходство. Катрин почувствовала опасность. Быть может, правила хорошего тона и требовали удалиться, так как Карл заключил Аньес в объятия и страстно ее целовал. Но госпожа де Монсальви поняла, что если она уйдет, то не получит больше аудиенции. Поэтому она подождала, пока завершится поцелуй, и сказала твердо:

– Сир! Так вы дадите мне письмо, о котором я вас умоляю?

Карл вздрогнул, как человек, которого внезапно разбудили. Он оставил свою прекрасную подругу и повернул к Катрин недовольное лицо.

– Вы еще здесь, мадам де Монсальви? Я полагал, что вы уже слышали мою волю? Повидайтесь с Ришмоном! Я не могу сделать ничего!

– Сир! Умоляю…

– Я сказал нет, значит, нет! Вспомните, что в этой самой зале я уже однажды сжег указ, который когда-то приговаривал вашего мужа. Он должен был об этом вспомнить перед тем, как совершать новую глупость. Он из тех, кто думает, что им все дозволено, а я хочу научить его повиноваться.